Стихи Бодлера о женщине

Шарль Бодлер

Стихотворения, романсы и песни
______________________________

_Ш. Бодлер_
Любовь к обманчивому
Печали луны
Гармония вечера
Балкон
Приглашение к путешествию
Кот
Отрава
Искупление
Старый колокол
Привидение
——–

Шарль Бодлер
(1821 – 1867)
_____________

Ш. Бодлер – В. Левик
Любовь к обманчивому

Когда, небрежная, выходишь ты под звуки
Мелодий, бьющихся о низкий потолок,
И вся ты – музыка, и взор твой, полный скуки,
Глядит куда-то вдаль, рассеян и глубок,

Когда на бледном лбу горят лучом румяным
Вечерних люстр огни, как солнечный рассвет,
И ты, наполнив зал волнующим дурманом,
Влечешь глаза мои, как может влечь портрет,-

Я говорю себе: она еще прекрасна,
И странно – так свежа, хоть персик сердца смят,
Хоть башней царственной над ней воздвиглось властно
Все то, что прожито, чем путь любви богат.

Так что ж ты: спелый плод, налитый пьяным соком,
Иль урна, ждущая над гробом чьих-то слез,
Иль аромат цветка в оазисе далеком,
Подушка томная, корзина поздних роз?

Я знаю, есть глаза, где всей печалью мира
Мерцает влажный мрак, но нет загадок в них.
Шкатулки без кудрей, ларцы без сувенира,
В них та же пустота, что в Небесах пустых.

А может быть, и ты – всего лишь заблужденье
Ума, бегущего от истины в мечту?
Ты суетна? глупа? ты маска? ты виденье?
Пусть – я люблю в тебе и славлю Красоту.

Ш. Бодлер – В. Левик
Печали луны

Луна уже плывет медлительно и низко.
Она задумалась,- так, прежде чем уснуть,
В подушках утонув, мечтает одалиска,
Задумчивой рукой свою лаская грудь.

Ей сладко умирать и млеть от наслажденья
Средь облачных лавин, на мягкой их спине,
И все глядеть, глядеть на белые виденья,
Что, как цветы, встают в лазурной глубине.

Когда ж из глаз ее слеза истомы праздной
На этот грустный шар падет росой алмазной,
Отверженный поэт, бессонный друг ночей,

Тот сгусток лунного мерцающего света
Подхватит на ладонь и спрячет в сердце где-то
Подальше от чужих, от солнечных лучей.

Ш. Бодлер – А. Владимиров
Гармония вечера

Уж вечер. Все цветущие растенья,
Как дым кадил, роняют аромат;
За звуком звук по воздуху летят;
Печальный вальс и томное круженье!

Как дым кадил, струится аромат;
И стонет скрипка, как душа в мученье;
Печальный вальс и томное круженье!
И небеса, как алтари, горят.

И стонет сумрак, как душа в мученье,
Испившая сует смертельный яд;
И небеса, как алтари, горят.
Светило дня зардело на мгновенье.

Земных сует испив смертельный яд,
Минувшего душа сбирает звенья.
Светило дня зардело на мгновенье.
И, как потир, мечты о ней блестят.

Ш. Бодлер – К. Бальмонт
Балкон

Мать воспоминаний, нежная из нежных!
Все мои восторги! Весь призыв мечты!
Ты воспомнишь чары ласк и снов безбрежных,
Прелесть вечеров и кроткой темноты.
Мать воспоминаний, нежная из нежных!

Вечера при свете угля золотого,
Вечер на балконе, розоватый дым.
Нежность этой груди! Существа родного!
Незабвенность слов, чей смысл неистребим,
В вечера при свете угля золотого!

Как красиво солнце вечером согретым!
Как глубоко небо! В сердце сколько струн!
О царица нежных, озаренный светом,
Кровь твою вдыхал я, весь с тобой и юн.
Как красиво солнце вечером согретым!

Ночь вокруг сгущалась дымною стеною,
Я во тьме твои угадывал зрачки,
Пил твое дыханье, ты владела мною!
Ног твоих касался братскостью руки.
Ночь вокруг сгущалась дымною стеною.

Знаю я искусство вызвать миг счастливый,
Прошлое я вижу возле ног твоих.
Где ж искать я буду неги горделивой,
Как не в этом теле, в чарах ласк твоих?
Знаю я искусство вызвать миг счастливый.

Эти благовонья, клятвы, поцелуи,
Суждено ль им встать из бездн, запретных нам,
Как восходят солнца, скрывшись на ночь в струи,
Ликом освеженным вновь светить морям?
Эти благовонья, клятвы, поцелуи!

Ш. Бодлер – Д. Мережковский
Приглашение к путешествию

Голубка моя,
Умчимся в края,
Где все, как и ты, совершенство,
И будем мы там
Делить пополам
И жизнь, и любовь, и блаженство.
Из влажных завес
Туманных небес
Там солнце задумчиво блещет,
Как эти глаза,
Где жемчуг-слеза,
Слеза упоенья трепещет.

Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты.

Вся мебель кругом
В покое твоем
От времени ярко лоснится.
Дыханье цветов
Заморских садов
И веянье амбры струится.
Богат и высок
Лепной потолок,
И там зеркала так глубоки;
И сказочный вид
Душе говорит
О дальнем, о чудном Востоке.

Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты.

Взгляни на канал,
Где флот задремал:
Туда, как залетная стая,
Свой груз корабли
От края земли
Несут для тебя, дорогая.
Дома и залив
Вечерний отлив
Одел гиацинтами пышно,
И теплой волной,
Как дождь золотой,
Лучи он роняет неслышно.

Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты.

Мой добрый кот, приди ко мне и ляг
На грудь, что пламенем объята.
Люблю смотреть в глаза, где стынет мрак,
Где смесь металла и агата.

Порой, когда неспешная рука
Скользит по спинке эластичной,
И будто током бьёт меня слегка,
И звук я слышу мелодичный,

Мне представляется жена моя.
Она как ты, мой кот прекрасный.
В тебе её лукавство вижу я,

Читайте также:
Стихи с днём рождения женщине юристу

Ловлю и аромат опасный,
Объявший всю её до смуглых ног,
И взгляд холодный, как клинок.

Ш. Бодлер – В. Левик
Отрава

Вино любой кабак, как пышный зал дворцовый,
Украсит множеством чудес.
Колонн и портиков возникнет стройный лес
Из золота струи багровой –
Так солнце осенью глядит из мглы небес.

Раздвинет опиум пределы сновидений,
Бескрайностей края,
Расширит чувственность за грани бытия,
И вкус мертвящих наслаждений,
Прорвав свой кругозор, поймет душа твоя.

И все ж сильней всего отрава глаз зеленых,
Твоих отрава глаз,
Где, странно искажен, мой дух дрожал не раз,
Стремился к ним в мечтах бессонных
И в горькой глубине изнемогал и гас.

Но чудо страшное, уже на грани смерти,
Таит твоя слюна,
Когда от губ твоих моя душа пьяна,
И в сладострастной круговерти
К реке забвения с тобой летит она.

Ш. Бодлер – И. Анненский
Искупление

Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?
Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь?
И ночью бледный страх – хоть раз когда-нибудь
Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали?
Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?

Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?
С отравой жгучих слез и яростью без сил?
К вам приводила ночь немая из могил
Месть, эту черную назойливую гостью?
Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?

Вас, ангел свежести, томила лихорадка?
Вам летним вечером, на солнце у больниц,
В глаза бросались ли те пятна желтых лиц,
Где синих губ дрожит мучительная складка?
Вас, ангел свежести, томила лихорадка?

Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?
Угрозы старости уж леденили вас?
Там, в нежной глубине влюбленно-синих глаз,
Вы не читали снисхождения к сединам?
Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?

О ангел счастия, и радости, и света,
Бальзама нежных ласк и пламени ланит
Я не прошу у вас, как зябнущий Давид.
Но, если можете, молитесь за поэта
Вы, ангел счастия, и радости, и света!

Ш. Бодлер – И. Анненский
Старый колокол

Я знаю сладкий яд, когда мгновенья тают
И пламя синее узор из дыма вьет,
А тени прошлого так тихо пролетают
Под вальс томительный, что вьюга им поет.

О, я не тот, увы! над кем бессильны годы,
Чье горло медное хранит могучий вой
И, рассекая им безмолвие природы,
Тревожит сон бойцов, как старый часовой.

В моей груди давно есть трещина, я знаю,
И если мрак меня порой не усыпит
И песни нежные слагать я начинаю –

Все, насмерть раненный, там будто кто хрипит,
Гора кровавая над ним все вырастает,
А он в сознанье и недвижно умирает.

Ш. Бодлер – В. Брюсов
Привидение

Я, как ангел со взором суровым,
Под твоим буду снова альковом.
Я смутить не хочу тишину,
С тенью ночи к тебе я скользну.

И к тебе прикоснусь я лобзаньем,
Словно лунным холодным сияньем;
Ты почувствуешь ласки мои,
Как скользящей в могиле змеи.

Утро бледное снова ты встретишь,
Но пустым мое место заметишь,
И остынет оно при лучах.

Пусть другие подходят с мольбою:
Чтоб владеть твоей юной красою,
Я избрал средство лучшее – страх.

Стихи Бодлера о женщине

Женщина без соперницы стареет быстрее.

Жизнь складывается из мелочей. И именно из-за мелочей она не складывается

Странность является необходимым ингредиентом для красоты.

Любовь — это роза.
Каждый лепесток — иллюзия ,
Каждый шип — реальность.

Плаванье

[Максиму Дю Кану]

I)
Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
За каждым валом — даль, за каждой далью — вал.
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
Ах, в памяти очах — как бесконечно мал!

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности мечты с предельностью морей.

Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне,
Тех — скука очага, еще иных — в тени
Цирцеиных ресниц оставивших полжизни —
… показать весь текст …

Величайшее искусство — быть искренним , не будучи смешным.

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ

Мы скоро в сумраке потонем ледяном,
Прости же, летний свет, и краткий и печальный.
Я слышу, как стучат поленья за окном
И гулкий стук звучит мне песней погребальной.

В моей душе зима, и снова гнев и дрожь,
И безотчетный страх, и снова труд суровый.
Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь,
Ниспав в полярный ад громадою багровой.

С тревогой каждый стук мой чуткий ловит слух,
То эшафота стук, не зная счета ранам,
Как башня ветхая, и ты падешь, мой дух.
Мой дух, давно расшатан…
… показать весь текст …

В мозгу моем гуляет важно
Красивый, кроткий, сильный кот
И, торжествуя свой приход,
Мурлычет нежно и протяжно.
Сначала песня чуть слышна, —
В басовых тихих переливах,
Нетерпеливых и ворчливых,
Почти загадочна она.
Потом она струит веселье
В глубины помыслов моих,
Похожа на певучий стих,
На опьяняющее зелье.
Смиряет злость мою сперва
И чувство оживляет сразу.
… показать весь текст …

В груди у всех, кто помнит стыд
И человеком зваться может,
Живет змея, — и сердце гложет,
И «нет» на все «хочу» шипит.

Читайте также:
Стихи не обижайте любимых

Каким ни кланяйся кумирам, —
Предайся никсам иль сатирам, —
Услышишь: «Долга не забудь!»

Рождай детей, малюй картины,
Лощи стихи, копай руины —
Услышишь: «Долог ли твой путь?»

Под игом радости и скуки
… показать весь текст …

Временами тоска заедает матросов,
И они ради праздной забавы тогда
Ловят птиц океана — больших альбатросов,
Провожающих в бурной дороге суда.

Грубо бросят на палубу. Жертва бессилья,
Опороченный царь высоты голубой,
Распластав исполинские белые крылья,
Он как вёсла их тяжко влачит за собой.

Лишь недавно прекрасный, вздымавшийся к тучам,
Стал таким он бессильным, нелепым, смешным.
Тот дымит ему в клюв табачищем вонючим,
Тот, глумясь, ковыляет вприпрыжку за ним.
… показать весь текст …

«Альбатрос»

(Стихотворение из сборника «Цветы Зла»)

Чтоб позабавиться в скитаниях унылых,
Скользя над безднами морей, где горечь слез,
Матросы ловят птиц морских ширококрылых,
Их вечных спутников, чье имя альбатрос.

Тогда, на палубе распластанный позорно,
Лазури гордый царь два белые крыла
Влачит беспомощно, неловко и покорно,
Как будто на мели огромных два весла.

Как жалок ты теперь, о странник окрыленный!
Прекрасный — миг назад, ты гадок и смешон!
Тот сует свой чубук в твой клюв окровавленный;
Другой смешит толпу: как ты, хромает он.
… показать весь текст …

Позволь мне долго-долго вдыхать запах твоих волос, погрузиться в них всем лицом, словно истомленный путник, что припадает к воде ручья, и встряхивать их, словно душистое покрывало, чтобы в воздухе рассыпались воспоминания.
Если бы ты знала обо всем, что я вижу! обо всем, что я чувствую! обо всем, что я слышу в твоих волосах! Моя душа странствует среди ароматов, как души других людей — в звуках музыки.
В твоих волосах — воплощенная мечта, что заключает в себе паруса и снасти, и огромное море, чьи…
… показать весь текст …

И осень позднюю и грязную весну
Я воспевать люблю: они влекут ко сну
Больную грудь и мозг какой-то тайной силой,
Окутав саваном туманов и могилой.

Поля безбрежные, осенних бурь игра,
Всю ночь хрипящие под ветром флюгера
Дороже мне весны; о вас мой дух мечтает,
Он крылья ворона во мраке распластает.

Осыпан инея холодной пеленой,
Пронизан сладостью напевов погребальных,
Он любит созерцать, исполнен грез печальных,
… показать весь текст …

«Соответствия»

(Стихотворение из сборника «Цветы Зла»)

Природа — строгий храм, где строй живых колонн
Порой чуть внятный звук украдкою уронит;
Лесами символов бредет, в их чащах тонет
Смущенный человек, их взглядом умилен.

Как эхо отзвуков в один аккорд неясный,
Где все едино, свет и ночи темнота,
Благоухания и звуки и цвета
В ней сочетаются в гармонии согласной.

Есть запах девственный; как луг, он чист и свят,
Как тело детское, высокий звук гобоя;
И есть торжественный, развратный аромат —
… показать весь текст …

В любви бесит то, что в этом преступлении не обойтись без сообщника.

Когда в морском пути тоска грызет матросов,
Они, досужий час желая скоротать,
Беспечных ловят птиц, огромных альбатросов,
Которые суда так любят провожать.
И вот, когда царя любимого лазури
На палубе кладут, он снежных два крыла,
Умевших так легко парить навстречу бури,
Застенчиво влачит, как два больших весла
Быстрейший из гонцов, как грузно он ступает!
Краса воздушных стран, как стал он вдруг смешон!
Дразня, тот в клюв ему табачный дым пускает,
Тот веселит толпу, хромая, как и он.
Поэт, вот образ твой! Ты также без усилья
Летаешь в облаках, средь молний и громов,
… показать весь текст …

ВАМПИР

Все в мире этом – семена порока , все страсти пожирающий оскал , но вы его улыбкой зовете .

В мою больную грудь она
Вошла, как острый нож, блистая,
Пуста, прекрасна и сильна,
Как демонов безумных стая.

Она в альков послушный свой
Мой бедный разум превратила;
Меня, как цепью роковой,
Сковала с ней слепая сила.

И как к игре игрок упорный
Иль горький пьяница к вину,
Как черви к падали тлетворной,
Я к ней, навек проклятой, льну.
… показать весь текст …

Дни поздней осени, зимы глухие тучи,
Весны густая грязь и дождь её плакучий,
Люблю вас и хвалю за то, что ваша мгла
Воздушным саваном мне сердце оплела.

Когда в полях шумит на воле ветр могучий,
И флюгер по ночам вращается скрипучий,
Охотней, чем во дни сиянья и тепла,
Душа раскроет вдруг угрюмые крыла.

Нет слаще ничего уму, когда мученья
Его заволокли, как серый твой туман,
О бледная пора, царица наших стран,
… показать весь текст …

«Больная муза»

(Стихотворение из сборника «Цветы Зла»)

О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле
В твоих зрачках кишат полночные виденья;
Безгласность ужаса, безумий дуновенья
Свой след означили на мертвенном челе.

Иль розовый лютен, суккуб зеленоватый
Излили в грудь твою и страсть и страх из урн?
Иль мощною рукой в таинственный Минтурн
Насильно погрузил твой дух кошмар проклятый?

Пускай же грудь твоя питает мыслей рой,
Здоровья аромат вдыхая в упоенье;
Пусть кровь твоя бежит ритмической струей,
… показать весь текст …

Читайте также:
Стихи о женщине Ивана Бунина
«Я полюбил нагих веков воспоминанья»

(Стихотворение из сборника «Цветы Зла»)

Я полюбил нагих веков воспоминанья:
Феб золотил тогда улыбкой изваянья;
Тогда любовники, и дерзки и легки,
Вкушали радости без лжи и без тоски;
Влюбленные лучи им согревали спины,
Вдохнув здоровый дух в искусные машины,
И плодоносная Кибела без числа
Своим возлюбленным сынам дары несла;
Волчица с нежностью заботливо-покорной
Пьянила целый мир своею грудью черной;
Прекрасный, дерзостный и мощный человек
Был признанным царем всего, что создал век, —
Царем невинных дев, рожденных для лобзанья,
Плод…
… показать весь текст …

Шарль Бодлер — Стихи о любви

Кошка 0 (0)

Мой котик, подойди, ложись ко мне на грудь,
Но когти убери сначала.
Хочу в глазах твоих красивых потонуть —
В агатах с отблеском металла.

Как я люблю тебя ласкать, когда, ко мне
Пушистой привалясь щекою,
Ты, электрический зверек мой, в тишине
Мурлычешь под моей рукою.

Ты как моя жена. Ее упорный взгляд —
Похож на твой, мой добрый котик:
Холодный, пристальный, пронзающий, как дротик.

И соблазнительный, опасный аромат
Исходит, как дурман, ни с чем другим не схожий,
От смуглой и блестящей кожи.

С еврейкой бешеной простертый на постели 0 (0)

С еврейкой бешеной простертый на постели,
Как подле трупа труп, я в душной темноте
Проснулся, и к твоей печальной красоте
От этой — купленной — желанья полетели.

Я стал воображать — без умысла, без цели, —
Как взор твой строг и чист, как величава ты,
Как пахнут волосы, и терпкие мечты,
Казалось, оживить любовь мою хотели.

Я всю, от черных кос до благородных ног,
Тебя любить бы мог, обожествлять бы мог,
Все тело дивное обвить сетями ласки,
Когда бы ввечеру, в какой-то грустный час,
Невольная слеза нарушила хоть раз
Безжалостный покой великолепной маски.

В струении одежд мерцающих ее 0 (0)

В струении одежд мерцающих ее,
В скольжении шагов — тугое колебанье
Танцующей змеи, когда факир свое
Священное над ней бормочет заклинанье.

Бесстрастию песков и бирюзы пустынь
Она сродни — что им и люди, и страданья?
Бесчувственней, чем зыбь, чем океанов синь,
Она плывет из рук, холодное созданье.

Блеск редкостных камней в разрезе этих глаз.
И в странном, неживом и баснословном мире,
Где сфинкс и серафим сливаются в эфире,

Где излучают свет сталь, золото, алмаз,
Горит сквозь тьму времен ненужною звездою
Бесплодной женщины величье ледяное.

Чудовище, или Речь в поддержку одной подержанной нимфы 0 (0)

Ты не из тех, моя сильфида,
Кто юностью пленяет взгляд,
Ты, как котел, видавший виды:
В тебе все искусы бурлят!
Да, ты в годах, моя сильфида,

Моя инфанта зрелых лет!
Твои безумства, лавры множа,
Придали глянец, лоск и цвет
Вещам изношенным — а все же
Они прельщают столько лет!

Ты что ни день всегда иная,
И в сорок — бездна новизны;
Я спелый плод предпочитаю
Банальным цветикам весны!
Недаром ты всегда иная!

Меня манят твои черты —
В них столько прелестей таится!
Полны бесстыдной остроты
Твои торчащие ключицы.
Меня манят твои черты!

Смешон избранник толстых бочек,
Возлюбленный грудастых дынь:
Мне воск твоих запавших щечек
Милей, чем пышная латынь, —
Ведь так смешон избранник бочек!

А волосы твои, как шлем,
Над лбом воинственным нависли:
Он чист, его порой совсем
Не тяготят, не мучат мысли,
Его скрывает этот шлем.

Твои глаза блестят, как лужи
Под безымянным фонарем;
Мерцают адски, и к тому же
Румяна их живят огнем.
Твои глаза черны, как лужи!

И спесь, и похоть — напоказ!
Твоя усмешка нас торопит.
О этот горький рай, где нас
Все и прельщает, и коробит!
Все — спесь и похоть — напоказ!

О мускулистые лодыжки, —
Ты покоришь любой вулкан
И на вершине, без одышки,
Станцуешь пламенный канкан!
Как жилисты твои лодыжки!

А кожа, что была нежна,
И темной стала, и дубленой;
С годами высохла она —
Что слезы ей и пот соленый?
(А все ж по-своему нежна!)

Ступай же к дьяволу, красотка!
Я бы отправился с тобой,
Когда бы ты не шла так ходко,
Меня оставив за спиной…
Ступай к нему одна, красотка!

Щемит в груди и колет бок —
Ты видишь, растерял я силы
И должное воздать не смог
Тому, к кому ты так спешила.
«Увы!» — вздыхают грудь и бок.

Поверь, я искренне страдаю —
Мне б только бросить беглый взгляд,
Чтобы увидеть, дорогая,
Как ты целуешь черта в зад!
Поверь, я искренне страдаю!

Я совершенно удручен!
Как факел, правдою и верой
Светил бы я, покуда он
С тобою рядом пукал серой, —
Уволь! Я точно удручен.

Как не любить такой паршивки?
Ведь я всегда, коль честным быть,
Хотел, со Зла снимая сливки,
Верх омерзенья полюбить,
— Так как же не любить паршивки?

Живой факел 0 (0)

Два брата неземных, два чудотворных глаза
Всегда передо мной. Искусный серафим
Их сплавил из огня, магнита и алмаза,
Чтоб, видя свет во тьме, я следовал за ним.

Читайте также:
Стихи с днём рождения женщине на 56 лет

Два факела живых! Из их повиновенья,
Раб этих нежных слуг, теперь не выйдешь ты…
Минуя западни и камни преткновенья,
Они тебя ведут дорогой Красоты.

Их свет неугасим, хотя едва мерцают,
Как в солнечных лучах, лампады в алтаре,
Но те вещают скорбь, а эти прославляют

Не Смерть во тьме ночной — Рожденье на заре
Так пусть же никогда не гаснет ваша сила,
Восход моей души зажегшие светила!

Шевелюра 0 (0)

О, завитое в пышные букли руно!
Аромат, отягченный волною истомы,
Напояет альков, где тепло и темно;
Я мечты пробуждаю от сладостной дремы,
Как платок надушенный взбивая руно.

Нега Азии томной и Африки зной,
Мир далекий, отшедший, о лес благовонный,
Возникает над черной твоей глубиной!
Я парю ароматом твоим опьяненный,
Как другие сердца музыкальной волной!

Я лечу в те края, где от зноя безмолвны
Люди, полные соков, где жгут небеса;
Пусть меня унесут эти косы, как волны!
Я в тебе, море черное, грезами полный,
Вижу длинные мачты, огни, паруса;

Там свой дух напою я прохладной волною
Ароматов, напевов и ярких цветов;
Там скользят корабли золотою стезею,
Раскрывая объятья для радостных снов,
Отдаваясь небесному, вечному зною.

Я склонюсь опьяненной, влюбленной главой
К волнам черного моря, где скрыто другое,
Убаюканный качкою береговой;
В лень обильную сердце вернется больное,
В колыхание нег, в благовонный покой!

Вы лазурны, как свод высоко-округленный,
Вы — шатер далеко протянувшейся мглы;
На пушистых концах пряди с прядью сплетенной
Жадно пьет, словно влагу, мой дух опьяненный
Запах муска, кокоса и жаркой смолы.

В эти косы тяжелые буду я вечно
Рассыпать бриллиантов сверкающий свет,
Чтоб, ответив на каждый порыв быстротечный,
Ты была как оазис в степи бесконечной,
Чтобы волны былого поили мой бред.

Смерть любовников 0 (0)

Постели, нежные от ласки аромата,
Как жадные гроба, раскроются для нас,
И странные цветы, дышавшие когда-то
Под блеском лучших дней, вздохнут в последний раз.

Остаток жизни их, почуяв смертный час,
Два факела зажжет, огромные светила,
Сердца созвучные, заплакав, сблизят нас,
Два братских зеркала, где прошлое почило.

В вечернем таинстве, воздушно-голубом,
Мы обменяемся единственным лучом,
Прощально-пристальным и долгим, как рыданье.

И Ангел, дверь поздней полуоткрыв, придет,
И, верный, оживит, и, радостный, зажжет
Два тусклых зеркала, два мертвые сиянья.

Тревожное небо 0 (0)

Твой взор загадочный как будто увлажнен.
Кто скажет, синий ли, зеленый, серый он?
Он то мечтателен, то нежен, то жесток,
То пуст, как небеса, рассеян иль глубок.

Ты словно колдовство тех долгих белых дней,
Когда в дремотной мгле душа грустит сильней,
И нервы взвинчены, и набегает вдруг,
Будя заснувший ум, таинственный недуг.

Порой прекрасна ты, как кругозор земной
Под солнцем осени, смягченным пеленой.
Как дали под дождем, когда их глубина
Лучом встревоженных небес озарена!

О, в этом климате, пленяющем навек, —
В опасной женщине, — приму ль я первый снег,
И наслаждения острей стекла и льда
Найду ли в зимние, в ночные холода?

Прохожей 0 (0)

Ревела улица, гремя со всех сторон.
В глубоком трауре, стан тонкий изгибая,
Вдруг мимо женщина прошла, едва качая
Рукою пышною край платья и фестон,

С осанкой гордою, с ногами древних статуй…
Безумно скорчившись, я пил в ее зрачках,
Как бурю грозную в багровых облаках,
Блаженство дивных чар, желаний яд проклятый!

Блистанье молнии… и снова мрак ночной!
Взор Красоты, на миг мелькнувшей мне случайно!
Быть может, в вечности мы свидимся с тобой;

Быть может, никогда! и вот осталось тайной,
Куда исчезла ты в безмолвье темноты.
Тебя любил бы я — и это знала ты!

Прекрасный корабль 0 (0)

Я расскажу тебе, изнеженная фея,
Все прелести твои в своих мечтах лелея,
Что блеск твоих красот
Сливает детства цвет и молодости плод!

Твой плавный, мерный шаг края одежд колышет,
Как медленный корабль, что ширью моря дышит,
Раскинув парус свой,
Едва колеблемый ритмической волной.

Над круглой шеею, над пышными плечами
Ты вознесла главу; спокойными очами
Уверенно блестя,
Как величавое ты шествуешь дитя!

Я расскажу тебе, изнеженная фея,
Все прелести твои в своих мечтах лелея,
Что блеск твоих красот
Сливает детства цвет и молодости плод.

Как шеи блещущей красив изгиб картинный!
Под муаром он горит, блестя как шкап старинный;
Грудь каждая, как щит,
Вдруг вспыхнув, молнии снопами источит.

Щиты дразнящие, где будят в нас желанья
Две точки розовых, где льют благоуханья
Волшебные цветы,
Где все сердца пленят безумные мечты!

Твой плавный, мерный шаг края одежд колышет
Ты — медленный корабль, что ширью моря дышит,
Раскинув парус свой,
Едва колеблемый ритмической волной!

Твои колени льнут к изгибам одеяний,
Сжигая грудь огнем мучительных желаний;
Так две колдуньи яд
В сосуды черные размеренно струят.

Твоим рукам сродни Геракловы забавы,
И тянутся они, как страшные удавы,
Любовника обвить,
Прижать к твоей груди и в грудь твою вдавить!

Читайте также:
Смешные стихи о женщине за рулем

Над круглой шеею, над пышными плечами
Ты вознесла главу; спокойными очами
Уверенно блестя,
Как величавое ты шествуешь дитя!

Фонтан 0 (0)

Бедняжка, ты совсем устала,
Не размыкай прекрасных глаз,
Усни, упав на покрывало,
Там, где настиг тебя экстаз!
В саду журчат и льются струи —
Их лепет, слышный день и ночь,
Томит меня, и не могу я
Восторг любовный превозмочь.

Позолотила Феба
Цветущий сноп —
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!

Вот так, сгорев от жгучей ласки,
Ты всей душой, сквозь ночь и тишь,
Легко, безумно, без опаски
К волшебным небесам летишь,
Чтоб с высоты, достигнув рая,
Вкусив и грусть, и колдовство,
Спуститься, — тая, замирая
В глубинах сердца моего.

Позолотила Феба
Цветущий сноп —
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!

Отрадно мне в изнеможенье
Внимать, покуда мы вдвоем,
Как льется пенье, льются пени,
Наполнившие водоем.
Благословенная истома,
Журчанье вод и шум ветвей —
Как эта горечь мне знакома:
Вот зеркало любви моей!

Позолотила Феба
Цветущий сноп —
В полночной тишине бы
Все цвел он, чтоб
Звенеть и падать с неба
Навзрыд, взахлеб!

Глаза Берты 0 (0)

Пусть взор презрительный не хочет восхвалить,
Дитя, твоих очей, струящих негу ночи;
О вы, волшебные, пленительные очи,
Спешите в сердце мне ваш сладкий мрак пролить.

Дитя, твои глаза — два милых талисмана,
Два грота темные, где дремлет строй теней,
Где клады древние, как отблески огней,
Мерцают призрачно сквозь облака тумана!

Твои глубокие и темные глаза,
Как ночь бездонные, порой как ночь пылают;
Они зовут Любовь, и верят и желают;
В них искрится то страсть, то чистая слеза!

Осенний сонет 0 (0)

Читаю я в глазах, прозрачных, как хрусталь:
«Скажи мне, странный друг, чем я тебя пленила?»
— Бесхитростность зверька — последнее, что мило.
Когда на страсть и ум нам тратить сердце жаль.

Будь нежной и молчи, проклятую скрижаль
Зловещих тайн моих душа похоронила,
Чтоб ты не знала их, чтоб все спокойно было,
Как песня рук твоих, покоящих печаль.

Пусть Эрос, мрачный бог, и роковая сила
Убийственных безумств грозят из-за угла —
Попробуем любить, не потревожив зла…

Спи, Маргарита, спи, уж осень наступила,
Спи, маргаритки цвет, прохладна и бела…
Ты, так же как и я, — осеннее светило.

Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной 0 (0)

Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной,
И ты, о сердце, ты, поникшее без сил,
Ей, самой милой, самой доброй, самой нежной,
Чей взор божественный тебя вдруг воскресил?

– Ей славу будем петь, живя и умирая,
И с гордостью во всем повиноваться ей.
Духовна плоть ее, в ней ароматы рая,
И взгляд ее струит свет неземных лучей.
В ночном безмолвии, в тиши уединенья,
И в шуме уличном, в дневном столпотворенье,
Пылает лик ее, как факел, в высоте,

И молвит: «Я велю – иного нет закона, —
Чтоб вы, любя меня, служили Красоте;
Я добрый ангел ваш, я Муза, я Мадонна!».

Гимн 0 (0)

Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце излучаешь свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет.

Ты жизнь обвеяла волною,
Как соли едкий аромат;
Мой дух, насыщенный тобою,
Вновь жаждой вечности объят.

Саше, что в тайнике сокрытом
С уютным запахом своим,
Ты — вздох кадильницы забытой,
Во мгле ночей струящей дым.

Скажи, как лик любви нетленной
Не исказив отпечатлеть,
Чтоб вечно в бездне сокровенной
Могла бы ты, как мускус, тлеть.

Тебе, прекрасная, что ныне
Мне в сердце льешь здоровья свет,
Бессмертной навсегда святыне
Я шлю бессмертный свой привет!

Шарль Бодлер – Стихи

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Шарль Бодлер – Стихи краткое содержание

Стихи – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Вступление Анатолия Гелескула

Перевод: Анатолий Гелескул

Бодлера трудно любить. Но будь иначе, он, наверно бы, оскорбился. Однажды пылкий почитатель, признаваясь Бетховену в бесконечной любви, уверял, что над каждым его опусом плачет. Бетховен осадил его по-бетховенски: “Музыка, от которой плачут, – плохая музыка”.

Трудная любовь – долгая. Марина Цветаева (по смутным, правда, свидетельствам) не любила Бодлера, но однажды, едва ли не за ночь, создала его лучший русский перевод – “Плавание”. Уловила ли свое – “пора, давно пора Творцу вернуть билет”? И только ли свое? Вернуть билет – это бунт Ивана Карамазова. И те подземные корни, что пронизали русскую литературу задолго до Достоевского и даже Пушкина. И странно, мизантроп, эгоцентрик и на чей-то взгляд почти некрофил Бодлер, такой, казалось бы, чужой, вплелся в эту корневую сеть. И, видимо, не только русскую. В романе Грэма Грина “Комедианты” персонаж убеждает молодого гаитянского поэта, талантливого, умного идеалиста – росточек культуры в шабаше мракобесия – не идти в партизаны. Аргумент: “Вы ведь можете написать об этом”. Об этом уже написано, отвечает чернокожий интеллигент и смертник – бодлеровское “Плавание на Киферу”.

Читайте также:
Стихи про серые глаза девушки

Ладно, все это в конце концов литература, словесность. Но когда гестаповцы расстреливали героя Сопротивления Жана Прево, пули пробили спрятанный на груди листок с переписанным “Лебедем” Бодлера. Это уже не словесность. И не словесность первые русские переводы Бодлера – переводы народовольца Петра Якубовича, приговоренного к виселице и помилованного вечной каторгой. Столетие спустя Бодлера переводил очередной каторжанин по-новоязовски “зэк” – Иван Лихачев. И это еще одна загадка Бодлера: почему угрюмейший из поэтов протягивал руку обреченным и уводил “от ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови”.

Имя Бодлера давно и привычно рифмуется с findesiecle. Конец века склеротическое время старческих болезней и причуд. Сегодняшняя, случайно попавшая на глаза аттестация поэта даже забавна – “грустный мистик Бодлер”. Грустить Бодлер – поэт Бодлер – явно не умел; смертельно тосковать – да. И с мистикой явно не ладил. “Острый галльский смысл”, с которым он боролся как художник и визионер, был у него в крови. Но помимо всего, какой, простите, конец века? Бодлер – ровесник Некрасова. Да, век выглядел по-разному. Когда в Петербурге отменяли крепостное рабство, в Лондоне приступали к строительству метро, что, впрочем, не сделало британскую столицу приглядней, и недаром Лондон ошеломил Достоевского, с ужасом ощутившего, что буржуазный Париж и чиновничий Петербург – это цветочки, а ягодки вызрели там, за Ла-Маншем.

Кажется, в Талмуде есть притча о реке, где рыба самая разная, но дохлая всплывает, мозолит глаза, и, глядя на нее, думают, что знают реку. Осмеянный Достоевским Париж, самодовольный, скаредный и полусонный, для Бодлера – при его недолгой жизни – был иным. Тот Париж, который он любил и оплакивал, не раз ощетинивался баррикадами, и поэт не порхал над схваткой, а метался в гуще событий, все более безутешных – и если бы только для него.

В некрологе на смерть Некрасова Достоевский назвал его “страдающим поэтом” и, словно споткнувшись о банальность – кто в жизни не страдал, а уж сам он как мало кто другой, – тут же поправился четко и безошибочно: “Чуткий к страданию поэт”. Наверно, такая же чуткость и сделала эгоцентрическую поэзию Бодлера долговечной. И обрекла ее на угрюмство, в котором упрекали и Некрасова, в котором каялся Блок (“. Простим угрюмство – разве это сокрытый двигатель его?”).

Незадолго до смерти Михаил Михайлович Бахтин сказал ученику, посетившему его в богадельне: “Веселой поэзии не бывает. И музыки тоже”. Странная фраза, тем более в устах апологета карнавальности, еще при его жизни ставшей притчей во языцех, модой, а ныне – стилем жизни. И не только странная, но, как все глубокие мысли, спорная. Все бывает – и было, и будет. Но Бахтин говорил не о стихах или мелодиях, а о музыке. И, может быть, веселость, не только в искусстве, возникает из сознательного или бессознательного порыва развеселить, то есть ободрить, утешить и заверить, что не так страшен черт, а лучше смерти бывает только жизнь. Короче, возникает из сочувствия и сострадания. Великий гуманист Бах действительно полифоничен: погружая нас в бездну человеческой скорби, где уже нет ни контрапункта, ни инструментов, а лишь человеческие судьбы, те замирающие голоса, что жалуются, утешают, отчаиваются или стыдят павших духом, из этой стихии человеческого горя он возвращает нас к радости. Таким был музыкальный канон, но Бах умел радовать, как никто до и после него. Это редкий, быть может, единственный и, наверно, высший дар.

Такого дара Бодлер был лишен полностью, но в отличие от многих не симулировал то, чего нет, и был честен к себе и к нам. И за эту честность расплатился сполна.

Двух великих ровесников судьба не баловала, но по-разному. У Некрасова, помимо Петербурга и литературы, была неоглядная Россия с ее нищетой и богатством, лесами, людьми и песнями. У анахорета Бодлера был только любимый и неприветливый город, где вершились европейские судьбы, рождались моды, но трудно дышалось и было тесно. Он тосковал о южных морях, но жил городом. Бодлеровский “Лебедь”, на русский слух перегруженный античными реминисценциями, французу знакомыми со школьной скамьи, – это мир в убогой перспективе парижской окраины. Странное совпадение: знаковое стихотворение Некрасова, стихотворение-символ об извозчичьей кляче (“О погоде”) тоже рождено удушливой теснотой имперской столицы (сон Раскольникова мне кажется лишь театрализованным пересказом этого короткого и неотразимого стихотворения).

Судьба и расправилась по-разному. Некрасовское “тяжело умирать, хорошо умереть” Бодлер, наверно, повторял бы как молитву – если бы мог говорить. Некрасов умирал тяжко, но и в муках был жив, и его “Последние стихотворения” незабываемы. Парализованный Гейне в его долгой “матрасной могиле” создал “Романсеро” и другие стихи, полагаю, бессмертные. Бодлер почти два года был живым трупом, без движения, без сознания, без жизни. И жизнь еще вспыхивала тающими искрами, когда приходила знакомая пианистка и трогала клавиши. Бодлер самоотверженно верил в слово; “Цветы зла”, помимо всего, это книга-подвиг, усилие создать стихами “Человеческую комедию”: замысел бальзаковский, а по признанию великого романиста – наполеоновский. И слово покинуло поэта; осталась лишь музыка – самое сокровенное и непереводимое в его стихах. А чуткий к страданию поэт выстрадал и отстрадал эту чуткость.

Читайте также:
Стихи поздравления с днем рождения Регине

Стихи Бодлера о женщине

Вступление Анатолия Гелескула

Перевод: Анатолий Гелескул

Бодлера трудно любить. Но будь иначе, он, наверно бы, оскорбился. Однажды пылкий почитатель, признаваясь Бетховену в бесконечной любви, уверял, что над каждым его опусом плачет. Бетховен осадил его по-бетховенски: “Музыка, от которой плачут, – плохая музыка”.

Трудная любовь – долгая. Марина Цветаева (по смутным, правда, свидетельствам) не любила Бодлера, но однажды, едва ли не за ночь, создала его лучший русский перевод – “Плавание”. Уловила ли свое – “пора, давно пора Творцу вернуть билет”? И только ли свое? Вернуть билет – это бунт Ивана Карамазова. И те подземные корни, что пронизали русскую литературу задолго до Достоевского и даже Пушкина. И странно, мизантроп, эгоцентрик и на чей-то взгляд почти некрофил Бодлер, такой, казалось бы, чужой, вплелся в эту корневую сеть. И, видимо, не только русскую. В романе Грэма Грина “Комедианты” персонаж убеждает молодого гаитянского поэта, талантливого, умного идеалиста – росточек культуры в шабаше мракобесия – не идти в партизаны. Аргумент: “Вы ведь можете написать об этом”. Об этом уже написано, отвечает чернокожий интеллигент и смертник – бодлеровское “Плавание на Киферу”.

Ладно, все это в конце концов литература, словесность. Но когда гестаповцы расстреливали героя Сопротивления Жана Прево, пули пробили спрятанный на груди листок с переписанным “Лебедем” Бодлера. Это уже не словесность. И не словесность первые русские переводы Бодлера – переводы народовольца Петра Якубовича, приговоренного к виселице и помилованного вечной каторгой. Столетие спустя Бодлера переводил очередной каторжанин по-новоязовски “зэк” – Иван Лихачев. И это еще одна загадка Бодлера: почему угрюмейший из поэтов протягивал руку обреченным и уводил “от ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови”.

Имя Бодлера давно и привычно рифмуется с findesiecle. Конец века склеротическое время старческих болезней и причуд. Сегодняшняя, случайно попавшая на глаза аттестация поэта даже забавна – “грустный мистик Бодлер”. Грустить Бодлер – поэт Бодлер – явно не умел; смертельно тосковать – да. И с мистикой явно не ладил. “Острый галльский смысл”, с которым он боролся как художник и визионер, был у него в крови. Но помимо всего, какой, простите, конец века? Бодлер – ровесник Некрасова. Да, век выглядел по-разному. Когда в Петербурге отменяли крепостное рабство, в Лондоне приступали к строительству метро, что, впрочем, не сделало британскую столицу приглядней, и недаром Лондон ошеломил Достоевского, с ужасом ощутившего, что буржуазный Париж и чиновничий Петербург – это цветочки, а ягодки вызрели там, за Ла-Маншем.

Кажется, в Талмуде есть притча о реке, где рыба самая разная, но дохлая всплывает, мозолит глаза, и, глядя на нее, думают, что знают реку. Осмеянный Достоевским Париж, самодовольный, скаредный и полусонный, для Бодлера – при его недолгой жизни – был иным. Тот Париж, который он любил и оплакивал, не раз ощетинивался баррикадами, и поэт не порхал над схваткой, а метался в гуще событий, все более безутешных – и если бы только для него.

В некрологе на смерть Некрасова Достоевский назвал его “страдающим поэтом” и, словно споткнувшись о банальность – кто в жизни не страдал, а уж сам он как мало кто другой, – тут же поправился четко и безошибочно: “Чуткий к страданию поэт”. Наверно, такая же чуткость и сделала эгоцентрическую поэзию Бодлера долговечной. И обрекла ее на угрюмство, в котором упрекали и Некрасова, в котором каялся Блок (“. Простим угрюмство – разве это сокрытый двигатель его?”).

Незадолго до смерти Михаил Михайлович Бахтин сказал ученику, посетившему его в богадельне: “Веселой поэзии не бывает. И музыки тоже”. Странная фраза, тем более в устах апологета карнавальности, еще при его жизни ставшей притчей во языцех, модой, а ныне – стилем жизни. И не только странная, но, как все глубокие мысли, спорная. Все бывает – и было, и будет. Но Бахтин говорил не о стихах или мелодиях, а о музыке. И, может быть, веселость, не только в искусстве, возникает из сознательного или бессознательного порыва развеселить, то есть ободрить, утешить и заверить, что не так страшен черт, а лучше смерти бывает только жизнь. Короче, возникает из сочувствия и сострадания. Великий гуманист Бах действительно полифоничен: погружая нас в бездну человеческой скорби, где уже нет ни контрапункта, ни инструментов, а лишь человеческие судьбы, те замирающие голоса, что жалуются, утешают, отчаиваются или стыдят павших духом, из этой стихии человеческого горя он возвращает нас к радости. Таким был музыкальный канон, но Бах умел радовать, как никто до и после него. Это редкий, быть может, единственный и, наверно, высший дар.

Такого дара Бодлер был лишен полностью, но в отличие от многих не симулировал то, чего нет, и был честен к себе и к нам. И за эту честность расплатился сполна.

Двух великих ровесников судьба не баловала, но по-разному. У Некрасова, помимо Петербурга и литературы, была неоглядная Россия с ее нищетой и богатством, лесами, людьми и песнями. У анахорета Бодлера был только любимый и неприветливый город, где вершились европейские судьбы, рождались моды, но трудно дышалось и было тесно. Он тосковал о южных морях, но жил городом. Бодлеровский “Лебедь”, на русский слух перегруженный античными реминисценциями, французу знакомыми со школьной скамьи, – это мир в убогой перспективе парижской окраины. Странное совпадение: знаковое стихотворение Некрасова, стихотворение-символ об извозчичьей кляче (“О погоде”) тоже рождено удушливой теснотой имперской столицы (сон Раскольникова мне кажется лишь театрализованным пересказом этого короткого и неотразимого стихотворения).

Читайте также:
Стихи о женщине Игоря Северянина

Судьба и расправилась по-разному. Некрасовское “тяжело умирать, хорошо умереть” Бодлер, наверно, повторял бы как молитву – если бы мог говорить. Некрасов умирал тяжко, но и в муках был жив, и его “Последние стихотворения” незабываемы. Парализованный Гейне в его долгой “матрасной могиле” создал “Романсеро” и другие стихи, полагаю, бессмертные. Бодлер почти два года был живым трупом, без движения, без сознания, без жизни. И жизнь еще вспыхивала тающими искрами, когда приходила знакомая пианистка и трогала клавиши. Бодлер самоотверженно верил в слово; “Цветы зла”, помимо всего, это книга-подвиг, усилие создать стихами “Человеческую комедию”: замысел бальзаковский, а по признанию великого романиста – наполеоновский. И слово покинуло поэта; осталась лишь музыка – самое сокровенное и непереводимое в его стихах. А чуткий к страданию поэт выстрадал и отстрадал эту чуткость.

Безумная любовь Бодлера

Шарль Бодлер потрясающая фигура. Вообще, когда читаешь о жизни гениев, кажется, что их жизнь просто не могла быть обыкновенной. Если болезнь – то ужасная, если любовь – то роковая страсть…. И это про Бодлера тоже. Там вожделение. Там драма. И Бодлер – «плохой парень». И там Жанна Дюваль – мятежная муза французско-гаитянских кровей.
Она вдохновила некоторые из самых навязчивых, революционных стихов в истории – оды женщине, которую он любил любить и любил ненавидеть.

Эта креолка 19-го века никогда не рассказывала свое мнение о поэмах, тогда считавшихся жутко непристойными….

Кто изваял тебя из темноты ночной,
Какой туземный Фауст, исчадие саванны?
Ты пахнешь мускусом и табаком Гаваны,
Полуночи дитя, мой идол роковой.
Ни опиум, ни хмель соперничать с тобой
Не смеют, демон мой: ты — край обетованный,
Где горестных моих желаний караваны
К колодцам глаз твоих идут на водопой.
(перевод Ариадны Эфрон)

Смотрите, какая здесь Дюваль уверенная, грацией она как будто из королевской семьи, несмотря на свои скромные корни.
Ее уверенность, стать – часть того, что привлекло 21-летнего Бодлера, когда он увидел, как она играет в любительской пьесе в Париже.

Молодая Дюваль только что переехала во Францию ​​ из Гаити , и делила свое время между выступлениями в кабаре и секс – работой -этим она финансировала свою актерскую карьеру .

Однажды был Бодлер на репиции спекталя и уже собирался уходить , но тут Жанна вышла на сцену – и он сидел в своем кресле, ошеломленный накрывшей его любовью, всю оставшуюся ночь и снова пришел на следующий вечер.

На этот раз с красными розами.
Долгие десятилетия романтики начались .

Если вы плохо знакомы с Шарлем Бодлером, он был для французской поэзии тем же, что «Роллинг Стоунз» для рок-н-ролла.
Он верил, что его роль заключается в том, чтобы шокировать общество.
Он не стеснялся показывать свою «личную грязь», как выразился поэт Жюль Лафорг, ради своего искусства, прокладывая путь для Т.С. Элиота, Уолта Уитмена, Сержа Гейнсбурга и многих других; он буквально изобрел французскую концепцию «модерна» для литературы во многом благодаря своему шедевру «Цветы зла».

Он объявил «тьма сама по себе холст» в сборнике стихов, которые поют о вампирах и «волнистом шелке», и призрачной чувственности».

Иллюстрации к различным изданиям поэтического сборника Шарля Бодлера «Les Fleurs du Mal» достаточно точно отражают атмосферу .

Поэт Жюль Лафорг назвал «Цветы зла» «чувственной ипохондрией, переходящей в мученичество».
Когда Флобер прочитал его, он назвал Бодлера «стойким, как мрамор, и проникающим, как английский туман».

Иллюстрации Карло Фарнети к «Les Fleurs du Mal» Шарля Бодлера, 1935

Это был цвет и свет современной французской поэзии – и Жанна Дюваль была ее вдохновителем.

Почему их отношения были такими бурными?
Историки тенденциозно относятся к Дюваль и говорят, что она «истощала его при каждой возможности».

Мне нравится, как во многих, очень многих любовных историях виноватой оказывалась женщина. Но в этом случае так и было.

Она никогда не дарила ему своих искренних чувств, крутила бесчисленные романы и потом рассказывала Бодлеру о страстных похождениях.

Но вот именно этой своим пренебрежительным отношением и грубостью она сводила с ума молодого поэта. Жанна манила его своей опасностью и креольской экзотической красотой.
Жанна не хотела принадлежать кому-либо, кроме как самой себе.
К сожалению, время не привнесло ясности в историю любви Бодлера, и оставляет Дюваль загадочной фигурой.

Говорят, она была потрясающе великолепна, довольно высока и, конечно, очень независима.

Бодлер большую часть своей взрослой жизни был отчаянно привязан к своей дорогой маме – а уж она-то не была поклонницей Жанны, ясное дело.
И это создавало дополнительную напряженность.

Бодлер сказал, что Жанна была женщиной, которую он любил больше жизни.
Но, тем не менее, в письме к своей маме в 36 лет он писал: «Полагайте, что я принадлежу вам абсолютно, и что я принадлежу только вам».

Читайте также:
Стихи поздравления с днем рождения Олесе

Бодлер назвал ее “Венус Нуар” (“Черная Венера”), и для него Дюваль символизировала опасную красоту, сексуальность и тайну креольской женщины.

Одним из наиболее часто встречающихся артефактов их союза является письмо, предшествующее его (неудачной) попытке самоубийства. В 2018 году оно было продано на аукционе за 267 000 долларов.

«К тому времени, как вы прочитаете это, я уже буду мертв».

В неуверенности в своем литературном таланте он сообщил своей темнокожей возлюбленной: «Когда вы получите это письмо, я буду уже буду мертвым. Я убью себя, потому что не хочу больше жить, потому что ложиться спать и просыпаться невыносимо утомительно. Я убью себя, потому что я верю, что я бессмертен, и я надеюсь на это».

Но однажды Дюваль решила разорвать отношения раз и навсегда. Это случилось в 1861 году.
Как Бодлер писал в письме к своей матери, Жанна считала его слишком упрямым, чтобы измениться.
Тем не менее, он продолжал оказывать ей финансовую поддержку, любить ее по-своему.

А тем временем здоровье начало стремительно ухудшаться.
К давно имевшейся «нехорошей болезни» прибавились удушье, головокружение, головные боли и другие беспокойные симптомы.
После двух лет пребывания в Бельгии умирающего Бодлера перевезли в родной Париж — там он и умер в последний день лета 1867-го.

Бодлеру было всего 46 лет.

Его мать была в шоке и горе, она уничтожила все, кроме одной или двух переписок между Дюваль и ее сыном.

А что Дюваль?
Никто даже не знает, умерла ли она до или после Бодлера.
Конечно, она тоже болела сифилисом, и кто говорил, что она умерла за несколько лет до него, в то время как другие утверждали, что видели, как она доживала на костылях в парижском районе Батиньоль, страдая от этой болезни.

Тебя, как свод ночной, безумно я люблю,
Тебя, великую молчальницу мою!
Ты — урна горести; ты сердце услаждаешь,
Когда насмешливо меня вдруг покидаешь,
И недоступнее мне кажется в тот миг
Бездонная лазурь, краса ночей моих!
Я как на приступ рвусь тогда к тебе, бессильный,
Ползу, как клуб червей, почуя труп могильный.
Как ты, холодная, желанна мне! Поверь, —
Неумолимая, как беспощадный зверь!

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Поздравления с днем рождения Василисе в стихах

Поздравление в стихах на день рождения это всегда красиво, душевно и торжественно. Именное поздравление – это вдвойне приятно и оригинально. С днем рождения Василисе – поздравления красивые, прикольные и любые на ваш вкус. Дарите радость и улыбки своим близким вместе с Праздник – САМ!

Происхождение и значение имени: Василиса имеет древнегреческое происхождение и обозначает «царица, царственная».
Уменьшительно-ласкательные формы: Вася, Васа, Васёна, Василиска, Василька, Васеня, Васюта, Сюта, Васюха, Васюша, Васяня, Васюня
Синонимы имени: Василисса, Василика, Василия, Василена, Василица
Церковная форма имени: Василиса
Именины Василисы: 21 января / 18 февраля / 23 марта / 4, 28, 29 апреля / 4 июля /16 сентября

Также рекомендуем другие разделы поздравлений с днем рождения в разных категориях (красивые, прикольные, короткие, подруге, сестре, по юбилеям и т.д.):

С днем рожденья, Василиса!
Девица – премудрая,
Будет пусть полно сюрпризов
В праздничное утро.

Пусть любовь тебе подарят
Близкие, родные,
Пусть желания свершатся
Девичьи любые! ©

С днем рожденья, Василиса!
Ты прекрасная моя!
Пусть твои мечты и мысли
Воплощаются сполна.

Пусть везунчик поселится
Под подкладкой в кошельке,
И за ним спешат вприпрыжку
Больше денежек тебе! ©

С днем рожденья, Василиса!
У тебя всё впереди,
Нарисуй в мечтах эскизы
И смелее к ним иди.

Жизнь недаром многогранна,
И однажды поворот
К удивительным событьям
И сюрпризам приведет.

Я желаю, чтоб надежда
Не бросала в трудный миг,
Счастье бережно накрыло,
Осветив собою лик. ©

С днем рожденья, Васенька!
Пусть праздник этот твой,
Как надобно по классике
Несет любовь с собой.

Исполнит пусть желания,
Подарит море чувств,
Здоровья и признания,
Эмоций счастья буйств! ©

Пусть всех царапает как киса
Мадам капризная судьба!
Но для тебя же, Василиса,
Она всегда будет добра!

Еще желаю в эти именины,
Улыбок, счастья, много добрых дней!
И чтобы жизнь как будто бы с картины –
В достатке, радости, среди родных людей!

С Днем рожденья, Василиса!
Нынче возраст бенефиса,
Красоты, ума, расцвета,
Ты, как муза для поэта!

Я желаю, чтоб улыбка
Не спадала с твоих уст,
Счастье не бывало зыбко,
Был в кармене денег хруст. ©

Пусть жизнь тебе, красотка Василиса,
Приносит лишь приятные сюрпризы,
Как в сказке, двери к счастью открывает,
Теплом любви беспечно награждает

И в светлый, добрый праздник День рожденья
Ведет тебя к мечте и вдохновенью,
Дает достаток, радость, красоту
И исполняет главную мечту!

С днём рожденья, Василиса!
Я желаю всяких благ,
Чтоб мужчины восторгались,
Кто не хочет — тот дурак.

Чтоб глаза сияли светом,
А лицо цвело в улыбке,
Будь всегда теплом согрета
И нежна, как звуки скрипки!

Будь всегда Василисой прекрасной!
Удивляй всех красой и умом,
Нежным взглядом — беспечным и ясным,
Тем, как светел, уютен твой дом.

От родных получай лишь поддержку.
Пусть твой мир будет счастьем любим.
Сохраняй силу воли, надежду.
Василиса, с рожденьем твоим!

Читайте также:
Эротические стихи девушке на ночь

Василиса, с днем рожденья!
Пусть сегодня и всегда
Будет классным настроенье
И счастливыми года.

Пусть заботы не тревожат
Выходные будут всласть,
Чаще отдых, отпуск тоже,
И чтоб денег – негде класть!

Твой день рождения настал
А значит, без сомнения,
Пора готовится на бал,
Чтоб справить день рождения!

Пусть этот день наполнят вмиг
Подарки, поздравления,
И будут все кричать «Ура!»
Васёна – С днем рождения!

Тебе желаю от души
Задорней смейся, пой, пляши!
Счастливой будь сейчас и впредь,
Всю жизнь тебе красой блестеть! ©

Василиса, с днем рожденья!
Пусть на жизненном пути
Вместе за руки с везеньем
Суждено тебе пройти.

Чтобы планы все сбывались,
Вдохновенье лишь росло,
Все мечты осуществлялись,
Сразу махом на все 100! ©

Он настал! Твой день сегодня
Быстро брось свои дела!
Василиса! В день рожденья
Веселиться ты должна!

Подождет твоя посуда,
Стирка, глажка и полы,
Ты царица нынче, чудо!
Принимай, сиди, дары!

Я желаю, чтобы чаще
Отдыхала ты, цвела,
В удовольствие порхала,
И беспечною была!

Жизнь одна дана нам свыше,
Так наполни светом дни,
Ты достойна счастья тоже,
Этот факт уже прими! ©

Василиса, пусть праздник сегодня
Принесет исполнения мечт,
Пусть судьба благосклонно с любовью
От печалей сумеет сберечь.

Пусть тебя окружают по жизни
Только верные сердцу друзья,
Никогда не грусти и не кисни,
Знай родная, все верят в тебя! ©

Расчудесный день волшебный,
Подсказал мне календарь,
Василиса, с днем рожденья,
Ты сегодня «баба – царь»!

Так давай строчи указы,
Для супруга и семьи,
Чтобы быстренько и сразу,
Исполнял, мечты твои.

И конечно, я желаю,
Чтоб не только в этот час,
Заседала ты на троне
Ну, хотя б в неделю раз! ©

С Днем Рожденья, Василиса!
Будь красива и нежна,
Счастье пусть в глазах искрится,
И поет твоя душа.

На работе будь тигрица,
Дома — милая жена,
А с детишками — волчица,
Защищая их всегда.

Ты люби и будь любима,
Пусть исполнятся мечты,
В доме — праздника и мира,
И гармонии души.

С днем рожденья, Василиса!
Радости желаю,
Света, счастья и добра,
Нежности без края.

И желаю больший вес
Денежкам на счёте,
И удачи, наконец,
Дома и в работе!

Прекрасны праздников мгновенья,
Но этот праздник – лучший самый!
Вася, с днем твоим рожденья!
Ты человек, чудесный, славный.

Пусть над тобою тучи тают,
Душа не плачет никогда,
И пусть тебе всю жизнь сияют
Любовь и счастье, и звезда!

Василиса, сегодня особый
И ужасно торжественный день!
Пусть откроет тебе он для счастья
К лучшей жизни крутую ступень.

Чтобы твердой походкою смело
Ты легко зашагала вперед,
С днем рожденья тебя поздравляю
Пусть тебе, наконец, повезет! ©

Василиса – женщина богиня!
Фея мудрости, царица доброты,
Нежности великая княгиня,
Мать и друг душевной чистоты.

Нынче уж таких нигде не встретить,
Истинная женская краса,
Пусть же впредь на этом белом свете,
Белая струится полоса.

С днем рожденья, с праздником царица,
Крепкого здоровья и добра,
Пусть улыбка на лице искрится,
И прибудет счастье навсегда! ©

Вася, желаю улыбок
Удачи и денежный рост,
Не делать по жизни ошибок,
Не жить, как ишак на износ.

Желаю успехов и счастья,
Любви и заботы родных,
А коли наступят ненастья,
С тобою прогоним мы их! ©

Вася, я тебе желаю,
Чтоб жизнь казалась сладким сном,
Чтоб радости поток без края
Пьянил изысканным вином.

Чтоб красота твоя сияла
Всё явственней из года в год,
Чтоб ты забот вообще не знала,
Помимо праздничных хлопот.

Васены милая улыбка
Всегда сияет ярче всех!
Пусть золотая в жизни рыбка,
Подарит счастье и успех.

Пускай глаза твои сверкают,
Как звезды в небе высоко,
Тебя с рожденьем поздравляю,
Пускай все сложится легко!

Желаю жизни не бояться
И полнокровно, ярко жить,
Дорогу выбрать без препятствий
И Эверест свой покорить.

Тебе, родная Василиса,
Желаю преданной любви,
Чтобы мужской руки перила
От перегрузок берегли.

Вася, с днем ангела, милая!
Желаю успехов и счастья.
Пусть сказка везенья красивая
Придет и прогонит ненастья.

Мечты все твои пусть сбываются,
Решаются пусть все задачи.
А двери судьбы открываются
Навстречу любви и удаче.

Пусть мгновенья все будут счастливыми,
Нежных слов и улыбок полны,
Жизнь эмоции дарит красивые,
И пленит аромат новизны!

Комплементов, цветов, восхищения,
Путешествий, любви, новых встреч.
Василиса, будь жизнью любимая,
Исполненья загаданных мечт!

С днем рожденья, Василиса!
Всей душой тебе желаю:
Океан безбрежный в счастье,
Радости, огня и страсти.

Впечатлений самых ярких,
И восторгов самых сладких.
Быть всегда и всем довольной,
Милой, классной и прикольной.

Теплых, трепетных желаний,
Россыпь дружеских признаний.
Быть всегда неповторимой
И любви большой взаимной.

С Днем рожденья, Василиса,
Поздравляю от души!
Пусть судьбой тебе написан,
Будет путь больших вершин.

Пусть исполнятся желанья,
Счастье будет, как в кино,
Пусть и сердце и сознанье
Говорят тебе одно. ©

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: