Стихи Николая Доризо о женщинах

Николай
Доризо

Все стихи Николая Доризо

  • Бабушка
  • Вальс школьников-выпускников
  • Как много фамилий, как мало имён.
  • Лукич
  • Любовь, когда она одна, – любовь.
  • Мы ехали с нею в двухместной.
  • Не знаю, сколько жить ещё осталось.
  • О, как нам часто кажется в душе.
  • Огней так много золотых.
  • Песня о любви
  • Помнишь, мама?
  • Прошу, как высшее из благ.
  • Сон
  • Стихи об одной женщине

Бабушка

Спешит на свидание бабушка,

Не правда ли, это смешно?

Спешит на свидание бабушка,

Он ждёт её возле кино.

Расплакалась внучка обиженно,

Сердито нахмурился зять —

Спешит на свидание бабушка,

Да как же такое понять!

Из дома ушла, оробевшая,

Виновная в чём-то ушла.

Когда-то давно овдовевшая,

Всю жизнь она им отдала.

Кого-то всегда она нянчила —

То дочку, то внучку свою —

И вдруг в первый раз озадачила

Своим непокорством семью.

Впервые приходится дочери

Отчаянно стряпать обед:

Ушла на свидание бабушка, —

И это на старости лет!

Спешит на свидание бабушка,

И совестно ей от того.

Спешит на свидание бабушка,

А бабушке — сорок всего.

Вальс школьников-выпускников

Ты надела праздничное платьице,

В нём ты стала взрослою вполне.

Лишь вчера была ты одноклассницей,

А сегодня кем ты станешь мне?

Нам скорей уйти из школы хочется;

Мы о том не думаем с тобой,

Что минута эта не воротится,

Час не повторится выпускной.

С детских лет стать взрослыми спешили мы,

Торопили школьные года.

Для того, чтоб детством дорожили мы

Надо с ним расстаться навсегда.

Вспоминаю прошлое старательно

И тревожной думою томлюсь:

Расставаясь с детством окончательно

Может, и с тобой я расстаюсь.

Как много фамилий, как мало имён.

Как много фамилий, как мало имён!

Поэтов у нас изобилие!

И как нелегко перейти Рубикон,

Чтоб именем стала фамилия.

Лукич

К его улыбке я привык

И часто знаю наперёд,

О чём приветливый старик

Рассказ любимый поведёт.

Он помнит карцер, кондуит –

Тот давний век. И оттого

Порой цыгарка чуть дрожит

В руке медлительной его.

Он носит валенки всегда,

Потёртый форменный картуз,

И голова его седа,

И поржавел от дыма ус.

Но скоро опустеет класс,

И связкою ключей звеня,

Швейцар Лукич в последний раз

Из школы выпустит меня.

Настанет день – и класс пустой

Вновь заживёт, шумлив и юн,

И сядет ученик другой

За парту крайнюю мою.

И этот новый ученик

Знать тоже будет наперёд,

О чём приветливый старик

Рассказ любимый поведёт.

Любовь, когда она одна, – любовь.

Любовь, когда она одна, – любовь.

А если много, как сказать – любвей,

Или любовей? Размышляю вновь

Над тонкостями слов и падежей.

Не любит множественного числа

Любовь на русском языке моём.

А почему? Не думал я о том,

Пока она однажды не пришла.

Через века я понял вдруг того,

Кто это слово мудро сочинил.

Быть может, верность предка моего

Родной язык навеки сохранил.

В земле далёкий предок мой лежит,

А слово не стареет на земле.

И для меня оно теперь звучит

В твоём одном-единственном числе.

Мы ехали с нею в двухместной.

Мы ехали с нею в двухместной

Уютной каюте на юг,

В двухместной, совсем неуместной

Для нас – незнакомых, для двух.

Я выйду гулять на причале,

Она – в стороне от меня.

Подчёркнуто с ней мы молчали

До вечера первого дня.

Но в море трудней, чем на суше,

Так долго молчать в тишине.

Она рассказала о муже,

А я ей в ответ – о жене.

Почувствовав вдруг облегченье,

Впервые ей глядя в глаза,

Жену я свою с увлеченьем

Упорно хвалить принялся.

Но что-то в груди защемило,

Когда вдруг заметил я, как

Впервые две ямочки мило

Мелькнули на смуглых щеках.

Заметил, как чист её профиль,

Нахмурился и замолчал.

Нет, то не кассир, – Мефистофель

Билет проездной мне вручал.

И тесно мне стало в каюте.

На пристань я вышел один.

Смотрите, мол, грешные люди, –

Вот верный жене гражданин!

Мне место вполне на плакате:

Пай-мальчик, примерен и мил,

Как будто в самом Детиздате

Я отредактирован был!

И так захотелось обратно!

Тем вечером, не утаю,

Мне было чертовски досадно

И стыдно за верность мою.

Так в детстве казалось мне стыдным

Отстать от курящих друзей, –

Боялся я прозвищ обидных,

Старался быть взрослым скорей.

Я первую помню затяжку,

Свинцовую горечь во рту,

От дыма так тошно и тяжко,

Что чувствую – вот упаду.

Но всё же курил я. И даже

При девочках пиво я пил,

Но, чем я старался быть старше, –

Тем больше мальчишкою был!

. Мы с ней попрощались в Анапе,

В ночном незнакомом порту,

Она появилась на трапе

И тотчас ушла в темноту.

Светало в горах молчаливых,

Здесь час предрассветный хорош!

Как много тропинок красивых,

Да разве их все обойдёшь.

Исчезли Анапы утёсы,

Мы в море идём на зарю.

Сосед достаёт папиросы, –

Спасибо, но я не курю!

Не знаю, сколько жить ещё осталось.

Не знаю, сколько жить ещё осталось,

Но заявляю вам, мои друзья, –

Работу можно отложить на старость,

Любовь на старость отложить нельзя.

О, как нам часто кажется в душе.

О, как нам часто кажется в душе,

Что мы, мужчины, властвуем, решаем.

Нет! Только тех мы женщин выбираем,

Которые нас выбрали уже.

Огней так много золотых.

Огней так много золотых

На улицах Саратова.

Парней так много холостых,

А я люблю женатого.

Эх, рано он завёл семью.

Я от себя любовь таю,

А от него – тем более.

Я от него бежать хочу,

Лишь только он покажется:

А вдруг всё то, о чём молчу,

Само собою скажется?

Его я видеть не должна –

Боюсь ему понравиться.

С любовью справлюсь я одна,

А вместе нам не справиться!

Песня о любви

На тот большак, на перекрёсток,

Уже не надо больше мне спешить,

Жить без любви, быть может, просто,

Но как на свете без любви прожить?

Пускай любовь сто раз обманет,

Пускай не стоит ею дорожить,

Пускай она печалью станет,

Но как на свете без любви прожить?

Не надо мне, не надо было

К нему навстречу столько лет спешить.

Я б никогда не полюбила,

Но как на свете без любви прожить?

Читайте также:
Стихи для соблазнения девушки

От этих мест куда мне деться?

С любой травинкой хочется дружить.

Ведь здесь моё осталось сердце,

А как на свете без него прожить?

Помнишь, мама?

Помнишь, мама моя, как девчонку чужую

Я привёл тебе в дочки, тебя не спросив?

Строго глянула ты на жену молодую

И заплакала вдруг, нас поздравить забыв.

Я её согревал и теплом и заботой,

Не тебя, а её я хозяйкою звал;

Я её целовал, уходя на работу,

А тебя, как всегда, целовать забывал.

Если ссорились мы, ты её защищала,

Упрекала меня, что не прав я во всём.

Наш семейный покой, как могла, сохраняла,

Как всегда позабыв о покое своём.

Может быть, мы бы с ней и расстались, не знаю.

Только руки твои ту беду отвели.

Так спасибо ж тебе, что хранишь ты, родная,

То, что с нею вдвоём мы б сберечь не смогли.

Прошу, как высшее из благ.

Прошу, как высшее из благ,

Прошу, как йода просит рана, –

Ты обмани меня, но так,

Чтоб не заметил я обмана.

Тайком ты в чай мне положи,

Чтоб мог хоть как-то я забыться,

Таблетку той снотворной лжи,

После которой легче спится.

Не суетой никчемных врак,

Не добродетельностью речи

Ты обмани меня, но так,

Чтоб наконец я стал доверчив.

Солги мне, как ноябрьский день,

Который вдруг таким бывает,

Что среди осени сирень

Наивно почки раскрывает.

С тобой так тяжко я умён,

Когда ж с тобою глупым стану?

Пусть нежность женщин всех времён

Поможет твоему обману,

Чтоб я тебе поверить мог,

Твоим глазам, всегда далёким.

Как страшно стать вдруг одиноким,

Хотя давно я одинок.

Сон

Мне снилось, будто так я знаменит,

Что мне при жизни памятник отлит.

Стоит он на бульваре на Тверском,

И вот к нему я подхожу тайком.

К его ногам несёт цветы народ.

Меня ж никто в лицо не узнаёт.

Снимает кто-то шапку перед ним,

Меня в толпе задев плечом своим.

Вокруг него шеренги трубачей,

Аплодисменты. Фимиам речей

От профсоюзов, даже от ГАИ,

И вслух стихи читаются мои.

А я стою пред памятником сим,

Как будто стал я сам себе чужим.

Когда ж толпа под вечер разошлась,

Ему я крикнул: – С пьедестала слазь!

Не ты поэт, а я пока поэт! –

И вдруг он тихо отвечает: – Нет!

Мне, не тебе, несёт народ цветы,

Теперь я нужен людям, а не ты!

Я жив, ты умер, умер, видит бог,

Поскольку написал ты всё, что мог. –

И я иду в соседний ресторан,

Пью водку, за стаканом пью стакан.

– Ужо тебе, – кричу ему, – ужо. –

Ух, как проснуться утром хорошо!

Стихи об одной женщине

Эта старая женщина в белом халате,

Заступившая в ночь на дежурство своё,

Двадцать лет прослужила в родильной палате.

Узловаты, натружены руки её.

Не легко в этом доме даётся порядок –

Обойди матерей, накорми, успокой,

И на той половине все десять кроваток

Надо тоже держать под рукой!

Всё положено знать ей о каждом ребёнке:

И когда ему есть, и какой он в лицо.

На руке у него номерок из клеёнки,

Как на лапке у голубя метка-кольцо.

Эта старая женщина в белом халате

С пожелтевшим лицом от бессонниц ночных

Двадцать лет прослужила в родильной палате,

Но детей не пришлось пеленать ей своих.

Четверть века назад в чистом поле на Каме

Муж её – коммунист из глухого села –

На глазах у жены был убит кулаками.

Через час под скирдою она родила.

Разорвала своею рукой пуповину,

Рядом не было нянек, – степь да степь без конца.

Молча глянула в мёртвое личико сыну –

И когда в этом каменном доме впервые

Заступила она на дежурство своё;

И когда чей-то муж, растопырив ладони большие,

Принял бережно сына из рук у неё;

И когда он, счастливый, глядел на ребёнка,

То не понял никто, почему, отчего,

Не стесняясь народа, заливисто, звонко

Разрыдалась она ни с того ни с сего.

Скольких малых детей её руки качали,

Скольких нянчили руки её матерей,

Сколько пышных букетов отцы ей вручали,

Но букеты назначены были не ей!

Антонина Максимовна, мать Антонина,

Может быть, ты сейчас на дощатых ступеньках крыльца

Вновь отцу подаёшь осторожно и ласково сына,

Имя на поэтической поверке. Николай Доризо

“Огней так много золотых”
из кинофильма «Дело было в Пенькове»
Огней так много золотых
На улицах Саратова.
Парней так много холостых,
А я люблю женатого…

Эх, рано он завёл семью.
Печальная история!
Я от себя любовь таю,
А от него – тем более.

Я от него бежать хочу,
Лишь только он покажется:
А вдруг всё то, о чём молчу,
Само собою скажется?

Его я видеть не должна –
Боюсь ему понравиться.
С любовью справлюсь я одна,
А вместе нам не справиться!
Это замечательная лирическая песня написана поэтом – фронтовиком Николаем Константиновичем Доризо(22 октября 1923 г.– 31 января 2011 г.). Написать песню, которую бы запел народ, возможно ещё труднее чем поэму, из который, в лучшем случае, помнят несколько строк. А песни помнят и воспроизводят целиком! Кстати, с песней «Огней так много золотых» всё было непросто.

Сам автор, Николай Доризо, иронически вспоминал: «Тогда в почёте были произведения не о любви, а о трудовых подвигах. А тут не просто любовная лирика, а чуть ли не аморалка… Мыслимо ли, чтобы наша советская женщина любила женатого человека?!» И когда Константин Симонов опубликовал стихотворение в «Литературной газете»,в которой он был,в то время редактором -одной из самых читаемых газет, говорят пошла лавина возмущённых писем: «Чему нас учат?К чему призывают?» Правда ,Симонов попросил заменить текст, в строке «Как рано он завёл семью», «Эх, рано он завёл семью», чтобы выразить этим возгласом всю глубину, досады от непоправимости случившегося.

Свою первую песню «Дочурка» поэт-фронтовик, родом с Кубани, Николай Доризо- а на войну он ушёл со школьной скамьи, сочинил в 1942 году. И скоро её распевали по всему фронту!

Николая Константиновича рассказывал: «В конце войны, на ростовском рынке я увидел безногого инвалида, в потёртой шинели, который торговал кукурузными лепёшками и текстами песни «Дочурка», отпечатанных на папиросной бумаге. И стихи, и лепёшки стоили 10 рублей. Люди покупали, то и другое, значит, моё стихотворение было им нужно, так же как хлеб.»

Читайте также:
Стихи поздравления с днем рождения Зинаиде

Николай Константинович Доризо – русский советский и российский поэт родился 22 октября 1923 года в станице Павловской Краснодарского края в семье грека и кубанской казачки. Отец его Константин служил адвокатом,мама играла на фортепиано, она и познакомила сына с творениями известных композиторов. Любовь к литературе, народной песне, слову юному Николаю привила бабушка. Стихи Коля начал сочинять очень рано, а впервые его произведения были опубликованы в 1938 году в газете «Пионерская правда».

Николай Константинович среднюю школу окончил в 1941 году в Ростове-на-Дону,и буквально со школьной скамьи ушёл на фронт, участвовал в боях на Черноморском побережье. Также в годы Великой Отечественной войны он работал литературным сотрудником в военном издательстве и в редакции окружной газеты «Слово бойца».
Стихи «Мы Керчь покидали с боями», «В Бухенвальде», «Военные поезда», «О тех, кто брал Рейхстаг», «Варна»и ряд других его произведений патриотической лирики основаны на реальных событиях, участником некоторых из них был и сам автор.
Вернувшись домой Доризо поступил на историко-филологический факультет Ростовского государственного университета, который окончил в 1948 году.

В том же году в Ростове-на-Дону вышла его первая книга стихов «На родных берегах». В 1957 году Николай окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте им. М. Горького и вскоре был принят в Союз писателей СССР. ,После первой книги стали выходить и следующие сборники стихов и поэм Николая Доризо, среди которых: «Мы–мирные люди », «Стихи», «Верю, люблю, пою!», «Имя моё–человек», «Избранное», «Люблю писать в дороге»,«Ровесникам нашей победы», «Пока деревья есть на свете», «Звенья»и многие другие.

Но наиболее известен Николай Доризо как поэт-песенник. Многие стихи поэта были положены на музыку и стали визитными карточками многих советских фильмов. Картин, в которых звучат его песни более полусотни – это знаменитые ленты, «Разные судьбы», «Дело было в Пенькове», «Девушка с гитарой», «У тихой пристани», «Простая история»,»Увольнение на берег»,»Полустанок»,»Моя судьба»,»Посейдон спешит на помощь».Николай Константинович сотрудничал с известными композиторами Н.Богословским, О.Фельцманом, С.Заславским, М.Фрадкиным, А.Островским, С.Туликовым. В результате появились всенародно любимые и узнаваемые песни: «Я о Родине пою», «Песня о любви» (На тот большак) «Мужской разговор», «Московские улочки», «Огней так много золотых»,»Взрослые дочери»,»Помнишь, мама моя»,»Давно не бывал я в Донбассе» и другие.

Творчество Николая Доризо очень многогранно, в нём присутствует и лирико и лирико –эпический жанр,представленный поэмами – «Утро после самоубийства», «Место действия – Россия»,»Андрей Желябов»,»Яков Джугашвили».В них оригинальность, яркость, неожиданных поворотов сюжетной линии.

Печатался Николай Константинович и как драматург. Вышло несколько томов его драматических произведений. Признание заслужили и его исследования творчества Александра Пушкина. Николай Доризо был женат на эстрадной певице Гелене Великановой.

Николай Константинович Доризо избирался на пост Секретаря Правления Союза Писателей РСФСР. Был лауреатом Государственной премии РСФСР им. Горького, премии им. Фадеева, премии Министерства обороны СССР.Почётным гражданином городов Краснодара и Сочи, награждён орденами Трудового Красного Знамени и «Знак почёта».
Николай Константинович Доризо умер 31-января 2011 года,на 88-ом году жизни , в посёлке Переделкино Московской области. Похоронен на кладбище в Переделкино.

. И не лучшая ли память о Николае Доризо, что и сегодня его песни, поэта – фронтовика, по- прежнему звучат на радио, телевидении и в обычной жизни, за праздничным столом

Из поэтического наследия Николая Доризо.

«Дочурка»
Злится вьюга всю ночь не смолкая,
За окном замело все пути.
Ты в кроватке лежишь, дорогая,
Крепко мишку прижавши к груди.
Сон глаза твои смыкает.
А зима поёт в трубе.
Сколько радости мне доставляет,
Здесь на фронте мечтать о тебе!

Припев:
Любимая, далёкая
Дочурка черноокая!
Крепко мишку укрой,
Скоро кончится бой –
Твой отец вернётся домой.

На далёких походных привалах,
И в суровых бессонных ночах,
Ты всегда предо мною вставала
С этим плюшевым мишкой в руках.
И ночной порой угрюмой
Становилось мне теплей.
Как приятно мне было подумать,
Что ты дремлешь в кроватке своей.

Я войду в эту комнату нашу,
И с улыбкой склонюсь над тобой.
Твои мягкие косы поглажу
Этой жёсткой солдатской рукой.
Детский сон твой не нарушу,
И тебя не разбужу.
Лишь всю ночь до утра, Танюша,
У кровати твоей посижу…

Помнишь, мама моя,
Как девчонку чужую
Я привёл тебе в дочки,
Тебя не спросив?
Строго глянула ты
На жену молодою
И заплакала вдруг,
Нас поздравить забыв.

Я её согревал
И теплом, и заботой,
Не тебя, а её
Я хозяйкою звал.
Я её целовал,
Уходя на работу,
А тебя, как всегда,
Целовать забывал.

Если ссорились мы,
Ты её защищала,
Упрекала меня,
Что не прав я во всем,
Наш семейный покой,
Как могла, сохраняла,
как всегда, позабыв
О покое своём.

Может быть, мы бы с ней
И расстались, не знаю,
Только руки твои
Ту беду отвели.
Так спасибо ж тебе,
Что хранишь ты, родная,
То, что с нею вдвоём
Мы б сберечь не смогли.

“Песня Рощина”
Музыка Никиты Богословского,
Слова Николая Доризо
Почему ж ты мне не встретилась,
Юная,
Нежная,
В те года мои далёкие,
В те года,
Вешние?
Голова
Стала белою,
Что с ней
Я поделаю?
Почему же ты мне встретилась
Лишь сейчас!

Я забыл в кругу ровесников,
Сколько лет
Пройдено.
Ты об этом мне напомнила,
Юная,
Стройная.
Об одном
Только думаю, –
Мне жаль
Ту весну мою,
Что прошла, неповторимая
Без тебя.

Как боится седина моя
Твоего
Локона,
Ты ещё моложе кажешься,
Если я
Около.
Видно, нам
Встреч не праздновать.
У нас
Судьбы разные,
Ты любовь моя последняя,
Боль моя.
1956

Я всё время живу
Накануне чего-то –
Накануне строки,
Накануне полёта,
Накануне любви,
Накануне удачи, –
Вот проснусь я –
И утром
всё будет иначе.
То, что в жизни имел,
То, что в жизни имею, –
Я ценить не умел
И ценить не умею,
Потому что всё время
Тревожит забота,
Потому что живу
Накануне чего-то.
Может, я неудачник
С неясным порывом,
Не умеющий быть
И от счастья
счастливым.
Но тогда почему
Не боюсь я обиды,
Почему
все обиды
В минуту
забыты.
Я им счёт не веду,
Наплевать,
Не до счёта, –
Я всё время живу
Накануне чего-то.
1969

Читайте также:
Смс стихи любимой жене

Ода врагам
Я возвращаюсь
К юности минувшей
И говорю:
За всё спасибо Вам –
Той женщине,
Внезапно обманувшей,
Верней, в которой обманулся сам.
Мой враг,
Спасибо говорю тебе я
За факт существованья твоего.
Я был без вас
Беспечней и добрее,
Счастливей был призванья своего.
Вы посылали вызов на дуэли,
Вы заставляли браться за перо.
Вы мне добра, конечно, не хотели,
И всё же мне вы принесли добро.
Не раз я был за доброту наказан
Предательскою завистью людской.
И всё-таки, не вам ли я обязан
Своею, может, лучшею строкой.
1972

“Наталья Пушкина”
Как девочка, тонка, бледна,
Едва достигнув совершеннолетья,
В день свадьбы знала ли она,
Что вышла замуж за бессмертье?

Что сохранится на века
Там, за супружеским порогом,
Все то, к чему её рука
В быту коснётся ненароком.

И даже строки письмеца,
Что он писал, о ней вздыхая,
Похитит из её ларца
Его вдова. Вдова другая.

Непогрешимая вдова –
Святая пушкинская слава,
Одна на все его слова
Теперь имеющая право.

И перед этою вдовой
Ей, Натали, Наташе, Таше,
Нет оправдания живой,
Нет оправданья мёртвой даже.

За то, что рок смертельный был,
Был рок родиться ей красивой…
А он такой её любил,
Домашней, доброй, нешумливой.

Поэзия и красота –
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!

Одно мерило всех мерил,
Что он ей верил. Верил свято
И перед смертью говорил:
«Она ни в чем не виновата».
***
Не знаю, сколько жить ещё осталось,
Но заявляю вам, мои друзья,-
Работу можно отложить на старость,
Любовь на старость отложить нельзя.
***
О, как нам часто кажется в душе,
Что мы мужчины,
властвуем,
решаем.
Нет!
Только тех мы женщин выбираем,
Которые
нас выбрали уже.
***
Он провожал её в Москве,
У пятого вагона,
И сразу,
По – мальчишески лукав,
Встречал её в Чите,
У пятого вагона,
В ТУ – 104
Поезд обогнав.
А после
Стены
Общие,
Немые.
Сор
Мелких ссор,
Покорная тоска.
И кухонные ,
Злые,
Примусные слова,
И бигуди из – под платка.
Он в дом идёт –
Ворота
Как зевота,
Бранливые,
Ворчливые слова…
О, как мне жаль
Большого самолёта,
Что намертво
Разбился
О слова!

Вот кактус.
Разве он цветёт!
На бугорке земли шершавой
Нелепо скрюченный виток
Колючей проволоки ржавой.
Однако даже он,
и тот
Однажды вдруг
в степи кромешной

Цветёт,
да как ещё цветёт,
С какой доверчивостью нежной.
Спит красота в любом из нас.
Мы все красивы от рожденья –
Однажды
вдруг,
хотя б на час
Или хотя бы на мгновенье.
Спит красота,
И жаль мне тех,
В ком глухо спят её порывы,
Тех,
кто ушёл от нас навек.
Не зная,
как они красивы.

Николай Доризо

Николай Доризо. Из сборника “Звенья”

1
О, как ты поздно, молодость, пришла.
Почти на тридцать лет ты опоздала.
Всю жизнь мою тебя мне не хватало.
О, как ты поздно, молодость, пришла!
2
Зачем пришла ты именно теперь,
Зачем так жадно чувствую тебя я,
Не только обретая, но теряя,
Как самую большую из потерь!
3
я вроде был когда-то молодым.
Но мог ли быть я молодым когда-то
Так истово, так полно, так богато,
Как в эти годы ставши молодым.
4
Познавший цену радостям земным,
Изъездивший почти что всю планету,
О молодость, лишь только мудрость эту
Могу назвать я именем твоим!
5
Готов я бить во все колокола,
Приветствуя строкой твое явленье,
Моя ты гибель и мое прозренье,
О, как ты поздно, молодость, пришла!

Второй мой тайм.
Дыхание второе.
Другой режим
Теперь необходим.
О, высшее волнение
Покоя –
Жить всею жизнью,
А не днем одним!

Есть люди откровенно невезучие,
А я живу, от всех себя тая.
Обманное мое благополучие,
Общительность обманная моя.
С людьми я весел, звонко и находчиво,
Мол, жизнь до удивленья хороша.

И все ж при этом так неразговорчива
Моей души глубинная душа.
Не то чтоб я родился незадачливым,
Я понимаю, что в глазах людей
Быть выгодней несчастным, чем удачливым,
Быть выгодней, а значит, и хитрей.
Но, как назло, когда надежды-чаянья
Вдруг рушилось, да так, что пыль от них,
Когда мне было плохо до отчаянья,
Я выглядел счастливее других.
Мол, весел я и сыт небесной манною.
И потому подспудно в глубине
Не раз мою удачливость обману
Жестоко люди не прощали мне.

Бойся, друг,
Над людьми
Своего превосходства,
Даже если оно –
Ум твой и благородство.
Бойся славы,
Извечной отравы лукавой, –
Если ты от людей
Изолирован славой.
Даже если ты ходишь
В поэтах заглавных,
В каждом встречном дому
Равным будь среди равных.
Слава – не дифирамбы тебе
и не гимны,
А любовь твоя к людям,
Что стала взаимной.
Но порою бывает она и такая,
Что возвысит тебя,
От людей отдаляя.
Ничего нет опасней,
Если думать о счастье,
Одиночества славы,
Одиночества власти.

Я все время живу
Накануне чего-то –
Накануне строки,
Накануне полета,
Накануне любви,
Накануне удачи, –
Вот проснусь я –
И утром все будет иначе.
То, что в жизни имел,
То, что в жизни имею,
Я ценить не умел
И ценить не умею,
Потому что живу
Накануне чего-то.
Может, я неудачник
С неясным порывом,
Не умеющий быть
И от счастья счастливым.
Но тогда почему
Не боюсь я обиды,
Почему все обиды
В минуту забыты.
Я им счет не веду,
Наплевать,
Не до счета,-
Я все время живу
Накануне чего-то.

1
выходит возраст мой на линию огня.
Как дом с порога,
Как роман с пролога,
Газету начинаю с некролога.
Живых друзей все меньше у меня.
Выходит возраст мой на линию огня.
2
так високосный год мой начался.
Друзья уходят, остаются жены
И те ж, без измененья, телефоны,
Все те е цифры, но не голоса.
Так високосный год мой начался.
3
Чужая смерть страшна мне, как своя.
И, расставаясь у могилы с другом,
Как ни грешно, я думаю с испугом,
Что сам умру когда-нибудь и я.
Чужая смерть страшна мне, как своя.
4
Есть только вечность. Вечной славы нет.
И даже вы, бессмертные поэты,
В конечном счете смертны, как планеты,
Как солнце – через сотни тысяч лет.
Есть только вечность. Вечной славы нет.
5
ко мне пришло мое начало дня.
Пока живу, я все-таки бессмертен,
Хотя бы тем, что вновь забыл о смерти.
Есть мысль, есть труд, есть слово у меня,
И возраст мой на линии огня.

Читайте также:
Стихи девушке Людмиле

Быть равнодушным к близким – грех.
И пить вино без меры – грех.
Неверность – грех.
И леность – грех.
Неоткровенность в дружбе – грех.
Но наибольший грех из всех
В том, что я день спокойно прожил,
Что ни один подобный грех
Меня сегодня не встревожил.

Степни гордского сада.
Все те , что тридцать ет назад.
По ним
я
вниз
сбежал
когда-то,
и стало мне за пятьдесят.

О каждодневный список дел!
Мой суетливый пыл.
Кому-то позвонить хотел,
А вот кому?
Забыл!
Не позвоню?
Ну что ж, пустяк.
Беда невелика.
А не могу заснуть никак
Без этого звонка.
Пустяк.
Но в приступе тоски
Не рад я свету дня.
Полжизни эти пустяки
Отняли у меня.

Сколько прожил на земле старик.
Пережил эпохи, поколенья.
А по сути жизнь его лишь миг –
Девяностолетнее мгновенье.

Туристский скоростной маршрут
В музейных залах Ватикана
Отвел нам двадцать пять минут
На Рубенса и Тициана.
На них рассеяно гляжу –
Слились в одно полотен лица.
За другом судорожно слежу,
Чтобы в толпе не заблудиться.
Тогда вопрос: а для чего
Мне все шедевры Ватикана,-
Затылком друга моего
Я здесь любуюсь, как ни странно.
“Мгновение, остановись!”-
шепчу я в грустной укоризне.
вот так и жизнь порой не жизнь,
а лишь экскурсия по жизни.

Эта мысль, к добру иль не к добру,
В полусне мелькнула на рассвете:
Если я когда-нибудь умру,
Жил ли я действительно на свете.

Как нам смириться, что уходят даты,
Что время так стремительно идет.
Рука все пишет семьдесят девятый,
Хотя уже восьмидесятый год.

В твоей шеренге вековой
Не первый я и не последний.
История, ты возраст мой,
Ты разум мой тысячелетний.

Увы, на свете вечных нет сердец.
Я в этом теле временный жилец.

С невольным страхом
Смерть моих друзей
Мы позабыть
Стараемся скорей,
И лишь одно
Оправдывает нас,
Что неизбежен
Наш смертельный час.
За то, что жизнь

Нам все еще дана,
Мы вроде
перед мертвым
виноваты.
И может,
эта горькая вина
и есть та боль,
святая боль утраты.

ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НА СТАРОСТЬ

ПЕРВАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Быть может,
Чтобы нам облегчить расставание
С тем чудом, которое жизнью зовем,
Сперва у людей умирают желанья,
А сам человек умирает потом.

ВТОРАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Пусть крошатся, как на пальцах мел, года,
И пусть не так уж много и осталось,
В нас что-то не стареет никогда,
И может. Потому страшна нам старость.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Николай Доризо. Любимые стихи (12). Часть 1

Николай Доризо (1923-2011)

У статут Венеры

Нет, ее красота
Не творенье всевышнее!
Так с какой же она
Снизошла высоты?
Взяли камень.
Убрали из камня все лишнее,
И остались
Прекрасные эти черты.

Жизнь моя,
Я тебя еще вроде не начал.
Торопился,
Спешил,
Слишком редко
Встречался с тобой.
Я троянскую
Хитрую лошадь удачи,
Словно дар, принимал
И без боя проигрывал бой.

Но с годами не стал я
Внутри неподвижнее.
В каждой жилке моей
Ток высокой мечты.
Взять бы жизнь.
Удалить
Все неглавное,
Лишнее.
И останется гений
Ее красоты.

Прошу, как высшее из благ,
Прошу, как йода просит рана, –
Ты обмани меня, но так,
Чтоб не заметил я обмана.

Тайком ты в чай мне положи,
Чтоб мог хоть как-то я забыться,
Таблетку той снотворной лжи,
После которой легче спится.

Не суетой никчемных врак,
Не добродетельностью речи
Ты обмани меня, но так,
Чтоб наконец я стал доверчив.

Солги мне, как ноябрьский день,
Который вдруг таким бывает,
Что среди осени сирень
Наивно почки раскрывает.

С тобой так тяжко я умён,
Когда ж с тобою глупым стану?
Пусть нежность женщин всех времён
Поможет твоему обману,

Чтоб я тебе поверить мог,
Твоим глазам, всегда далёким.
Как страшно стать вдруг одиноким,
Хотя давно я одинок.

Говорят,
что друзья познаются в беде.
Что ж!
В беде
он как раз
настоящий товарищ:
Даст взаймы,
если ты оказался в нужде,
За ночь глаз не сомкнёт,
если ты захвораешь.
Если критик
стихи твои забраковал,
От души пожалеет
и вспомнит при этом,
Что когда-то неплохо
он сам рифмовал,
Но ему не везло,
потому и не стал он поэтом.
Если горя хлебнул
или сбился с пути,
Ты поймёшь,
что он может быть истинным другом.
Но попробуй к нему ты
счастливым,
влюблённым,
любимым прийти —
Загрустит,
поглядит с непонятным испугом,
Так,
как будто тебе твоё счастье
в вину,
Так,
как будто присвоил ты что-то чужое,
Так,
как будто увёл от него ты жену,
И ему теперь
нету покоя.
Да, он может помочь,
если будешь в нужде,
За ночь глаз не сомкнёт,
если ты захвораешь.
Говорят,
что друзья познаются в беде,
Но порою
лишь в счастье
ты друга познаешь!

Мы ехали с нею в двухместной
Уютной каюте на юг,
В двухместной,
совсем неуместной
Для нас – незнакомых, для двух.

Я выйду гулять на причале,
Она – в стороне от меня.
Подчёркнуто с ней мы молчали
До вечера первого дня.

Но в море трудней, чем на суше,
Так долго молчать в тишине.
Она рассказала о муже,
А я ей в ответ – о жене.

Почувствовав вдруг облегченье,
Впервые ей глядя в глаза,
Жену я свою с увлеченьем
Упорно хвалить принялся.

Но что-то в груди защемило,
Когда вдруг заметил я,
как
Впервые две ямочки мило
Мелькнули на смуглых щеках.

Заметил, как чист её профиль,
Нахмурился и замолчал.
Нет, то не кассир, –
Мефистофель
Билет проездной мне вручал.

И тесно мне стало в каюте.
На пристань я вышел один.
Смотрите, мол, грешные люди, –
Вот верный жене гражданин!

Мне место вполне на плакате:
Пай-мальчик, примерен и мил,
Как будто в самом Детиздате
Я отредактирован был!

И так захотелось обратно!
Тем вечером, не утаю,
Мне было чертовски досадно
И стыдно за верность мою.

Читайте также:
Стихи о любви к девушке Лизе

Так в детстве казалось мне стыдным
Отстать от курящих друзей, –
Боялся я прозвищ обидных,
Старался быть взрослым скорей.

Я первую помню затяжку,
Свинцовую горечь во рту,
От дыма так тошно и тяжко,
Что чувствую – вот упаду.

Но всё же курил я.
И даже
При девочках пиво я пил,
Но, чем я старался быть старше, –
Тем больше мальчишкою был!

. Мы с ней попрощались в Анапе,
В ночном незнакомом порту,
Она появилась на трапе
И тотчас ушла в темноту.

Светало в горах молчаливых,
Здесь час предрассветный хорош!
Как много тропинок красивых,
Да разве их все обойдёшь.

Исчезли Анапы утёсы,
Мы в море идём на зарю.
Сосед достаёт папиросы, –
Спасибо,
но я не курю !

В тишине уснувшего вагона
У меня спросил старик-сосед:
– Кто Вы по профессии? –
Смущённо
Я молчал –
Признаться или нет?
Мне казалось,
назовусь поэтом,
Будто славой щегольну чужой,
Ни по книгам
и ни по газетам
Вдруг меня не знает спутник мой.
– Ваша как фамилия? –
он сразу
Спросит оживлённо,
а потом:
– Как?
Признаться, не встречал ни разу,
С прозой как-то больше я знаком.

В этот вечер
(да простит мне муза
Ложь необходимую сию)
Я назвал себя
студентом вуза,
Грустно скрыв профессию свою.
Скрыл – и зубы стиснул от обиды,
Подмывало дать другой ответ, –
Я ведь не сказал бы
«знаменитый».
Я б ответил скромно:
– Я поэт. –

Это не трудов моих оценка –
Ведь сосед не скрыл, что агроном,
Хоть с его я славой не знаком.
Агроном,
а тоже не Лысенко.

На вагонной полке плохо спится,
Долго говорили мы впотьмах:
Я, робея,
о сортах пшеницы,
Он о Маяковском,
о стихах,
Моего любимого поэта
Наизусть всю ночь он мне читал,
Волновался, требовал похвал,
Будто сам он сочинил все это.

Мы с ним вышли на перрон московский,
Долго я глядел соседу вслед.
Мне бы так писать,
как Маяковский,
Чтоб ответить скромно:
– Я поэт!

***
Знал одно я, что она филолог,
Что недавно с мужем разошлась,
Помнил, как внимателен и долог
Взгляд её холодных серых глаз.

Сдержанна и даже суховата,
Для меня была чужой она.
Но порой, бывает, мало надо,
Чтоб всю ночь промаяться без сна.

И, подхвачен первою строкою
Так, что остро пробирала дрожь,
Сочинил я женщину такою,
Что прочтёшь — и глаз не оторвёшь!

Посвятил ей тонкий запах мяты,
Тишину заоблачных светил,
Влажный клевер, туфелькой примятый,
Целый мир
одной ей посвятил.

И когда мы вновь пришли к раките,
Где вдвоём стояли в полночь ту,
Ей сказал взволнованно:
— Хотите,
Я стихи вам новые прочту?! —

Я читал старательно и жарко,
Чтоб она могла себя узнать,
Чтобы тайну моего подарка
С нежностью сумела разгадать.

Замолчал я.
И она молчала,
Не сказав в ответ мне ничего.
Зеркальце из сумочки достала
И протёрла бережно его,

Волосы поправила красиво,
Голову чуть набок наклоня.
А потом задумчиво спросила,
Не взглянув ни разу на меня:

— Интересно, есть ли у поэта
Месячный оклад, как у других?
Любопытно, сколько вам газета
Может заплатить за этот стих? —

А потом сказала оживлённо:
— Я на днях читала фельетон —
Лишь за перевод «Пигмалиона»
Кто-то
заработал миллион!

— Миллион! —
я крикнул огорчённо.
(Гонорар мой был предельно мал. )
А ведь, может, больше миллиона
За стихи я эти ожидал.

Я возвращаюсь
К юности минувшей
И говорю:
За всё спасибо Вам —
Той женщине,
Внезапно обманувшей,
Верней, в которой обманулся сам.
Мой враг,
Спасибо говорю тебе я
За факт существованья твоего.
Я был без вас
Беспечней и добрее,
Счастливей был призванья своего.
Вы посылали вызов на дуэли,
Вы заставляли браться за перо.
Вы мне добра, конечно, не хотели,
И всё же мне вы принесли добро.
Не раз я был за доброту наказан
Предательскою завистью людской.
И всё-таки не вам ли я обязан
Своею, может, лучшею строкой.

Шёл балет «Эсмеральда»,
Плыл
воздушный,
певучий,
Как рассветное облако
Всех цветов и созвучий.
Балерина
так трепетно
В этот день танцевала,
Что подобного чуда
На земле не бывало!
Танцевала
то ласково,
То печально,
то грозно,
И внимала ей публика
Религиозно.
Шёл балет «Эсмеральда»,
Плыл
воздушный,
певучий.
И случился на сцене
Удивительный случай.
Появилась коза,
Абсолютно живая,
Достоверность
спектаклю всему
Придавая.
Появилась коза
С бородою по пояс,
Как триумф режиссера,
Как творческий поиск!
Балерина
то вьётся,
как пламя,
То струится
волшебной слезою,
Только
люди
невольно
Следят за козою.
Вот коза
подскочила,
На суфлёрскую будку полезла.
Кто-то вдруг засмеялся,
Где-то скрипнуло кресло.
Балерина танцует,
И лёгкость движений небесна.
Только
людям
следить
За козой интересно.
И коза победила,
Коза победила,
Потому что на сцене
В тот миг. наследила.
Это был поединок
Перед зрительным залом,
Поединок
искусства
С весёлым скандалом;
Поединок
таланта
С козлиным копытством,
Поклоненья святому
С простым любопытством.
О, минутные козы,
Премьеры сенсаций,
Что на миг
побеждали
Бессмертие Граций!
Не завидую вам,
Любопытство —
плохая награда.
Мне
сенца
от сенсаций,
Ей-богу, не надо!

***
Любовь,
Когда она одна, –
Любовь.
А если много,
Как сказать – любвей,
Или любовей?
Размышляю вновь
Над тонкостями слов и падежей.
Не любит множественного числа
Любовь на русском языке моём.
А почему?
Не думал я о том,
Пока она однажды не пришла.
Через века
Я понял вдруг того,
Кто это слово мудро сочинил.
Быть может, верность предка моего
Родной язык навеки сохранил.
В земле далёкий предок мой лежит,
А слово не стареет на земле.
И для меня оно теперь звучит
В твоём
Одном-единственном числе.

Закрыта наглухо калитка.
Стучу наотмашь —
Никого.
Хозяйка дома,
Как улитка,
Вдруг показалась из него.
«Вы кто такой?
К кому идёте?»
В её глазах вопрос немой.
Я крикнул ей:
— Не узнаёте?
К кому?
К себе!
Куда?
Домой!
Не верите?
Откройте двери,
Вот там окошко в потолке.
Пять балок,
Можете проверить —
Их ровно пять
На чердаке.
В саду лопух цветёт по-царски.
Здесь всё обычное для вас.
А я
сквозь стёкла
той терраски
Увидел
солнце
в первый раз. —
Где он,
тот мир родного крова,
Начало всех моих начал.
Нет!
Не сказал я ей ни слова,
Я в дом родной не постучал.
Забор, сиренью сплошь обросший,
За ним не видно ничего.
Но всё стоит,
стоит
прохожий
У дома детства своего.

Читайте также:
Шутливые стихи жене

***
Мой критик, пишешь ты сердито,
Хотя, быть может, и умно.
В твоих статьях порою скрыто
Рациональное зерно.

Но тон казённого приказа
Своею строгостью крутой
Меня отпугивает сразу
От справедливой правды той.

Подумай, критик мой, о тоне,
Чтоб я с тобой был заодно,
Чтоб я клевал с твоей ладони
Рациональное зерно.

Вкладывайте деньги в воспоминания,
Вкладывайте деньги в чудеса.
Помню, летел я к тебе на свидание
Из Ростова в Москву лишь два часа.

Это пришло, как прозренье к поэтам.
Вмиг отмахнулся от тысячи дел.
Я еще утром не думал об этом,
А в полдень к тебе скорым рейсом летел.

– Напрасная трата денег, – друзья говорили,-
Студентик, купил бы уж лучше себе костюм выходной.-
Но сколько за все эти годы костюмов они износили,
Воспоминаниям нету износа.
Они и доныне со мной.

Влюбленный,
Счастливый,
Я вырвался в небо из будней.
Достал до тебя я заоблачным сильным крылом.
В любви
Чем ведешь ты себя безрассудней,
Тем памятней это с годами, потом.

И я повторяю как заклинанье:
Нет, не в сберкассу идите,
Свои сбереженья неся, –
Вкладывайте деньги в воспоминания,
Вкладывайте деньги в чудеса

Николай Доризо – Избранные произведения. В.2-х томах. Т. 1. Стихотворения. Песни

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Николай Доризо – Избранные произведения. В.2-х томах. Т. 1. Стихотворения. Песни краткое содержание

В двухтомник избранных произведений Николая Доризо вошли стихи, написанные более чем за тридцать пять лет литературной деятельности.

В первый том включены стихотворения и песни, воспевающие героизм советских людей, их военную и трудовую славу, любовь и дружбу, красоту родной земли.

Избранные произведения. В.2-х томах. Т. 1. Стихотворения. Песни – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

«Писал стихи, опаздывал…»

Писал стихи, опаздывал.
Их так ждала редакция!
Попался том Некрасова,
И с ним не смог расстаться я!

Своих стихов не хочется.
Померкло их значение.
Нет бескорыстней творчества,
Чем вдохновенье чтения.

Он в этот день писал свою «Полтаву»,
Он был полтавским боем оглушен.
Любовь мирскую, бронзовую славу —
Он все забыл: писал «Полтаву» он.

Всю ночь ходил по комнате в сорочке,
И все твердил, все бормотал свое.
И засыпал на непослушной строчке
И просыпался на плече ее.

Вдруг за спиною двери загремели,
И в комнату заходят господа:
— Вас ждет Дантес, как вы того хотели.
Дуэль сегодня или никогда!

Что им ответить, этим светским сводням?
И вдруг он стал беспомощным таким…
— Потом! Потом! Но только не сегодня,
Я не могу сегодня драться с ним.

Они ушли. А он кусает губы.
— Ну, погодите, встретимся еще! —
И вновь в ушах поют «Полтавы» трубы,
И строки боем дышат горячо.

Летят полки на приступ, как метели,
Ведомые стремительным пером…
В рабочий день не ходят на дуэли
И счеты с жизнью сводят за столом

…Мы побеждаем. Нами крепость взята.
Победой той от смерти он спасен.
Так было бы, я в это верю свято,
Когда б в тот день писал «Полтаву» он.

Нет, жив Дантес. Он жив опасно,
Жив, вплоть до нынешнего дня.
Ежеминутно, ежечасно
Он может выстрелить в меня.
Его бы век назад убила
Священной пули прямота,
Когда бы сердце, сердце было
В нем,
А не пуговица та!
Он жив, и нет конца дуэли,
Дуэли, длящейся века,
Не в славной бронзе,
В жалком теле
Еще бессмертен он пока.
Бессмертен
похотливо,
жадно,
Бессмертен всласть,
Шкодливо, зло.
Скажите: с кем так беспощадно
Ему сегодня повезло?
Он все на свете опорочит
Из-за тщеславья своего.
О, как бессмертно он хохочет —
Святого нету для него!
Чье божество, чью Гончарову,
Чью честь
Порочит он сейчас?
Кого из нас он предал снова,
Оклеветал кого из нас?
Он жив. Непримиримы мы с ним.
Дуэль не место для речей.
Он бьет. И рассыпает выстрел
На дробь смертельных мелочей.
Дантесу — смерть.
Мой выстрел грянет
Той пуле
пушкинской
вослед.
Я не добью — товарищ встанет.
Поднимет хладный пистолет.

3. НАТАЛЬЯ ПУШКИНА

Как девочка, тонка, бледна,
Едва достигнув совершеннолетья,
В день свадьбы
знала ли она,
Что вышла замуж
за бессмертье?
Что сохранится на века
Там, за супружеским порогом,
Все то, к чему ее рука
В быту коснется ненароком.
И даже строки письмеца,
Что он писал, о ней вздыхая,
Похитит
из ее ларца
Его вдова.
Вдова другая.
Непогрешимая вдова —
Святая пушкинская слава,
Одна
на все его слова
Теперь имеющая право.
И перед этою вдовой
Ей, Натали, Наташе, Таше,
Нет оправдания
живой,
Нет оправданья
мертвой даже.
За то, что рок смертельный был,
Был рок
родиться ей красивой…
А он
такой
ее любил,
Домашней, доброй, нешумливой.
Поэзия и красота —
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!
Одно мерило всех мерил,
Что
он
ей верил.
Верил свято
И перед смертью говорил,—
Она ни в чем не виновата.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный…

Как мог при жизни
Он сказать такое?
А он сказал
Такое о себе.
Быть может, в час
Блаженного покоя?
А может быть, в застольной похвальбе?

Уверенный в себе,
Самодовольный,
Усталый
От читательских похвал?
Нет!
Эти строки
С дерзостью крамольной,
Как перед казнью узник,
Он писал!

В предчувствии
Кровавой речки Черной,
Печален и тревожно одинок:
«Я памятник воздвиг себе нерукотворный…» —
Так мог сказать
И мученик
И бог!

«Мне всегда не хватает минуты…»

Мне всегда не хватает минуты.
Утром, вечером из-за нее
Я нелепо ломаю маршруты,
Как щепу о колено свое.

Я кручусь сумасшедшею белкой
В циферблате железного дня;
Я спешу за минутною стрелкой.
Но уходит она от меня.

В лихорадочной этой погоне
Гаснут запахи, звуки, цвета.
И Толстого крестьянские кони
Обгоняют мои поезда.

Популярность шумна и
изменчива.
По натуре она такова.
Только слава —
надежная женщина,
Но она
не жена,
а вдова.

Пусть крошатся,
как в пальцах мел,
года
И пусть
не так уж много
их осталось.
В нас что-то
не стареет
никогда,
И, может, потому
страшна
нам старость.

Читайте также:
Стихи о женщине Расула Гамзатова

Мелькнет такое
в проблесках зрачка
Или в морщинке,
вычерченной тонко,
Что я
в ребенке
вижу старика,
А в старике
вчерашнего ребенка.

Скрытая зависть —
Ненависть,
Злобное мщенье.
Явная зависть —
Это почти поклоненье.

Работа
зависти
мешает.
Она
спасает нас
от зла.
Из всех на свете пчел
не жалит
Лишь
меда полная
пчела.

Скрывай от всех
свои печали,
На людях
мрачным не бывай.
От всех скрывай их.
Но вначале
От самого себя
скрывай.

Даже бедой
не спеши
пренебречь.
Жизнь —
как решенье задачи.
Из неудачи
Сумей ты извлечь
Корень удачи.

Для старых поэтов,
Которым всю жизнь
Не везло,
Опасен почет
И опасны награды,
Как хлеб
Для дистрофика
После голодной блокады,
Опасно
Признанье,
Когда оно поздно пришло.

О, как нам часто кажется в душе,
Что мы, мужчины,
властвуем,
решаем.
Нет!
Только тех мы женщин выбираем,
Которые
нас выбрали
уже.

У всякой ревности,
ей-богу, есть причина,
И есть один неписаный закон:
Когда не верит
женщине
мужчина,
Не верит он не ей, —
в себя
не верит он.

Хотите совет?
Ему нету цены.
Пусть он вам послужит
Надежною службой.
Когда вам завидуют —
Будьте сильны,
Тогда даже зависть
Становится
дружбой.

Как много фамилий,
Как мало имен!
Поэтов у нас
изобилие.
И как нелегко
перейти Рубикон,
Чтоб именем
стала фамилия!

Не знаю,
Сколько жить еще осталось,
Но заявляю вам,
Мои друзья, —
Усталость
Можно отложить
На старость,
Любовь
на старость
Отложить
нельзя.

Уж так положено:
Сперва
Цветы,
объятья при отъезде,
Но вот
все сказаны слова,
А твой состав
стоит на месте
И ты,
как лишняя строка
В законченном стихотворенье,
Из-за спины проводника
Выглядываешь в отдаленье,
Как будто
в чем-то виноват
Перед друзьями
и родными,
Как будто все
уже хотят,
Чтоб ты скорей
расстался с ними…
Как старый скряга
мотовства,
Боюсь
успеха
на вокзале,
Чтоб все хорошие слова
При жизни
люди мне сказали.
Еще не тронулся состав
В свою
нездешнюю сторонку…
Не торопись, мой друг,
Оставь
Хоть слово доброе
вдогонку.

Он разрешил любить женатого!

Поэт-песенник Николай Доризо: “Вы не представляете, сколько я получил писем с обвинением: “Вы оклеветали советских женщин!”

“Почему ж ты мне не встретилась, юная, нежная?”, “Помнишь, мама моя, как девчонку чужую. ”, “Жить без любви, должно быть, просто, но как на свете без нее прожить…”. Все свои знаменитые песни Николай Доризо написал полвека назад, когда вокруг было принято восхвалять трудовые подвиги. Стихи поэта тогда обозвали “аморальными”. А в его песнях-исповедях не было ничего надуманного, их строки сложены горячим сердцем.

В загородном доме поэта, в Переделкине, мы сидим за самоваром и плюшками, за окном тихо сыплет снег. Николай Доризо начинает рассказывать, и забытый чай медленно остывает в кружках.

“Почему ж ты мне

не встретилась,

юная, нежная,

В те года мои далекие,

в те года вешние?”

Сворачиваем с шоссе в Переделкино к Писательскому проезду и попадаем в другой мир. Дома-кубики по самые окна занесены снегом, запорошенная дорога, усыпанная облетевшими ягодами рябин, петляет между вековыми соснами. Оглушенные тишиной, мы наконец понимаем, почему поэт забрался в такую глушь.

А хозяин — в парах теплого воздуха — уже кричит нам с крыльца:

— Ну что ж вы стоите? Проходите, оладьи как раз поспели!

За чаем мы вместе с хозяевами — Николаем Константиновичем и его милой женой Верой Георгиевной, бывшей примой московской оперетты, — поем самую пронзительную из песен Доризо: “Почему ж ты мне не встретилась. ”

— Я “списал” эту песню с натуры — была такая драма, — тихо объясняет поэт. — Дело давнее, расскажу… Для картины “Разные судьбы” я написал песню “Вальс школьников-выпускников”. Съемки заканчивались, мы сидели в ресторане с замечательным режиссером Леонидом Луковым, пили коньячок. И тут этот толстый немолодой добряк расплакался: “Коля, ну как она может не любить меня. ” Речь шла о юной актрисе Татьяне Пилецкой, сыгравшей в его фильме главную роль.

Я говорю режиссеру: “Леня, ты пойми, это был бы редчайший случай, если бы она тебя полюбила. Ты посмотри на нее, посмотри на себя. Но у нее к тебе как у актрисы всегда будет интерес — ты ей роли даешь”.

Леонид Луков был талантливейший режиссер, снявший культовые фильмы “Большая жизнь” и “Два бойца”. И тут — весь седой — сидит, плачет, как мальчишка. Эта история так взволновала меня, что я в тот же вечер написал стихи:

“Я забыл в кругу ровесников,

сколько лет пройдено.

Ты об этом мне напомнила, юная, стройная.

Об одном только думаю:

мне жаль ту весну мою,

Что прошла, неповторимая, без тебя”.

Я позвонил режиссеру: “Ленечка, мне Никита Богословский дал музыку, я написал песню, посвященную тебе”. И стал напевать: “Как боится седина моя твоего локона, ты еще моложе кажешься, если я около”. Леонид разрыдался… Потом сказал: “Как ты нашел слова описать все, что я чувствую? Это гениальная песня”. Строчки из финальной части песни: “Видно, нам встреч не праздновать. У нас судьбы разные. Ты любовь моя последняя, боль моя” — стали названием картины — “Разные судьбы”.

Режиссер подарил красавице Татьяне Пилецкой машину “Победа”, но вскоре они расстались. Друзья позже часто слышали, как он с грустью напевал: “Голова стала белою, что с ней я поделаю. ”

Романтик и страстный кинематографист Леонид Луков умер через несколько лет на съемочной площадке, не завершив фильм “Верьте мне, люди”. Его жизнь окутана мистикой. Он решился экранизировать роман Юрия Германа “Один год”, как будто знал, что жить ему осталось ровно столько же. 24 апреля 1963 года Леонида Лукова не стало. Режиссеру было только 54. Патологоанатом, проводивший вскрытие, сказал: “У него было очень большое сердце. ”

Нам удалось разыскать музу режиссера — актрису Татьяну Пилецкую. Она живет в Санкт-Петербурге и уже 40 лет играет в Театре имени Ленинского комсомола, который ныне именуется “Балтийским домом”.

— О съемках фильма “Разные судьбы” у вас остались теплые воспоминания? — спросили мы актрису.

— Кино высосало из меня все: темперамент, нервы, сердце… — призналась нам Татьяна Львовна. — А фильм “Разные судьбы”, с одной стороны, сослужил мне хорошую службу — я стала популярна, а с другой. У меня в картине был отрицательный образ. Обо мне стали говорить: “У нее злое лицо, злые глаза”. После выхода фильма я получила много писем — и ругательных, и хороших. Были и предложения, и объяснения в любви, и просьбы прислать денег. Эти письма до сих пор хранятся у меня на антресолях.

Читайте также:
Стихи поздравления с днем рождения Майе

Режиссер Григорий Никулин не побоялся после “Разных судеб” взять меня на Надю, чеховскую героиню, хотя ему говорили: “Ты что? Не надо!” А получилась очень милая, трогательная, нежная картина. У Яна Фрида, уже позже, я снялась в трех картинах: “Зеленая карета”, “Прощание с Петербургом”, “Сильва”.

О режиссере Лукове Татьяна Львовна отозвалась очень сдержанно:

— Леонид Давыдович был мастером высочайшего класса, его интересовал не только внешний, но и внутренний мир актера.

На вопрос, знает ли она, что песня “Почему ж ты мне не встретилась” обращена к ней, актриса после долгой паузы призналась:

— Когда после съемок фильма я жила в гостинице “Метрополь”, мне позвонил в номер Никита Богословский и спел этот романс.

Татьяна Львовна считает, что жизнь ее сложилась счастливо, она была трижды замужем. С первым мужем — капитаном первого ранга — актриса прожила 15 лет, у них родилась дочка. С третьим мужем — известным мимом Борисом Агешиным — они живут душа в душу уже больше 30 лет.

Леонида Лукова последний раз актриса видела незадолго до его смерти.

— Он лежал у нас в Санкт-Петербурге в больнице, мечтал снять фильм по “Угрюм-реке”, под подушкой у него лежала папка со сценарием. Я должна была сыграть в картине Анфису, но, видимо, как в романсе “нашем” поется, “у нас судьбы разные”.

Круг замкнулся. В спектакле “Крепкий чай с бисквитным пирожным”, поставленном по роману Моэма “Театр”, Татьяна Пилецкая играет ныне немолодую актрису Джулию Ламберт, влюбленную в юношу.

Прошло полвека, как была написана песня “Почему ж ты мне не встретилась”, но до сих пор ее продолжают петь в разных странах. Недавно поэту Николаю Доризо позвонили испанцы, которые собираются по сюжету этой песни снять фильм.

“Помнишь, мама моя, как девчонку чужую

Я привел к тебе в дочки, тебя не спросив?”

За окном тихий посвист ветра перерастает в метель, и Николай Константинович, включая самовар, напевает другую свою любимую песню: “Помнишь, мама моя. ” Помолчав о чем-то сокровенном — своем, он продолжает:

— Это очень дорогая для меня песня. Композитор Никита Богословский проиграл мне мелодию, и — верите — у меня перед глазами сразу встала заводская окраина, и припомнилась ситуация, невольным свидетелем которой я оказался в пору своей молодости, когда, по существу, делал первые шаги в поэзии. Было это в Ростове-на-Дону. Я тогда вместе с композитором Семеном Заславским работал над музыкальной комедией “Славянка”. Мы сочиняли у него дома — в небольшой комнатке коммунальной квартиры, где в то далекое послевоенное время ютилась семья Заславских. Часто бывая у них дома, я поражался и восхищался тем, как больная, прикованная к постели мать композитора — Рахиль Исааковна — любила и оберегала свою русскую невестку Лиду. Если вдруг возникали какие-то размолвки, то всегда и во всем она горой становилась на ее сторону.

Когда вспыльчивый по характеру Семен начинал, заикаясь, кричать: “П-пр-принеси рубашку, п-пр-принеси носки”, обаятельнейшая женщина Рахиль Исааковна перебивала его: “Сема, прекрати!”. Лида ее обожала.

Поэтому, когда Никита Богословский показал мне музыку, на нее сразу легли слова, обращенные к этой еврейской маме:

“Я ее согревал и теплом, и заботой, не тебя, а ее я хозяйкою звал, я ее целовал, уходя на работу, а тебя, как всегда, целовать забывал. Если ссорились мы, ты ее защищала, упрекала меня, что не прав я во всем. Наш семейный покой, как могла, сохраняла, как всегда, позабыв о покое своем”.

— С годами я понял, что, защищая невестку, она защищала и счастье своего сына, порою даже от него самого, — продолжает Николай Доризо. — Это по большому счету и была настоящая материнская любовь.

Потом семья Заславских переехала в Москву, я хоронил эту мудрую женщину Рахиль Исааковну и плакал.

Перекликается с песней о маме и другое сочинение Николая Константиновича “Дочери, дочери, взрослые дочери”. А родилась она благодаря случайной попутчице поэта.

— Ехал я из Переделкина в Москву, — рассказывает поэт. — Вдруг вижу: голосует на обочине старенькая женщина. У меня будто кольнуло в груди, я возьми и останови машину. Мы с ней разговорились, она работала истопницей в нескольких санаториях. Рассказывая о своей жизни, она вдруг преобразилась, когда речь зашла о ее дочери-студентке. С гордостью она поведала мне, что ее “кровинушка” учится в университете в Москве. Чтобы ее одеть-обуть и выучить, эта немолодая женщина, несмотря на больные ноги, работает на нескольких работах. Я понял, что вместе с попутчицей ко мне в машину “села” моя новая песня. Так родились строки:

“Дочери, дочери, взрослые дочери,

выросли вы невзначай.

Только бы не были вы одинокими

после разлук и утрат.

Часто мужчины вас любят нестрогими,

В жены — лишь строгих хотят”.

“Давно не бывал я в Донбассе,

Тянуло в родные края”

У стола, где мы чаевничаем, скребется, стучит по оконному стеклу скрюченными пальцами корявая ветка.

— Это Татьяна озорничает, — объясняет поэт, отдергивая занавеску. — У всех наших яблонек свои имена. Ту, тоненькую, у забора, Клавой, зовут.

Вспоминая молодость, которая вся прошла “в яблоневом цвету”, поэт рассказывает, как родилась другая его известная песня — “Давно не бывал я в Донбассе”.

— Эта песня — настоящая исповедь, в основе ее тоже лежит реальная жизненная история.

Звонит мне как-то замечательный актер Сергей Лукьянов: “Коля, ты такие замечательные песни пишешь для Марка Бернеса, у меня к тебе просьба — напиши и для моего экранного героя песню”. Картина рассказывала о жизни шахтеров, Сергей Лукьянов сам в юности работал в забое, а мне эта среда была незнакома. Сколько ни старался написать стихи — ничего не получалось: не пережито мною. И вот сидим мы втроем на квартире у Никиты Богословского, уже смирились, что песня не получается. Как вдруг Сергей Лукьянов начинает рассказывать о “самом большом потрясении в своей жизни”.

Читайте также:
Стихи о гордой женщине

Когда он работал юношей на шахте, у него была потрясающей красоты девочка, на которой он должен был жениться. Звали ее Галя. Но так сложилась жизнь, что Сергей начал выступать в художественной самодеятельности, его талант заметили и послали учиться в Москву. Столичная жизнь его закружила-завертела, в родной город он не вернулся. С Галей расстался, но продолжал всю жизнь помнить о своей первой любви.

Изменил судьбу актера фильм “Кубанские казаки”. На съемках картины, где Сергей Лукьянов исполнил главную роль — Гордея Ворона, он увидел очаровательную, талантливую актрису Клару Лучко и сказал: “Я пропал!” После выхода “Казаков” они поженились.

“Едем мы с молодой женой на “Волге” по одному из степных украинских городков, останавливаемся около колонки на улице выпить воды, — вспоминал Сергей Лукьянов. — Смотрим, стоит старуха, на меня смотрит и плачет: “Сережа, ты не помнишь меня?” Я пригляделся: “Боже ж ты мой, Галя!” — “Да, я же!” — “Да как ты живешь?” — “Ты стал народным артистом, тебя вся страна знает. А помнишь, духовой оркестр играл, мы с тобой танцевали…” Я сажусь в машину, моя молодая жена Клара спрашивает: “Сережа, с кем ты разговаривал?” А я молчу, не говорю, что эта старая женщина — та самая моя первая любовь, о которой я много ей рассказывал. Хотел, чтобы в ее памяти, как и в моей, она осталась молодой и красивой”.

После исповеди Лукьянова Николай Доризо воскликнул: “Сережа, так это и есть песня!” — и вскоре прочитал актеру стихи:

“Стою я в сторонке безмолвно,

душа замирает в груди.

Прости меня, Галя, Галина Петровна,

не знаю за что, но прости!

Прости за жестокую память

о прежних косичках твоих,

За то, что мужчины бывают

с годами моложе ровесниц своих…”

Песня прозвучала в фильме в исполнении Сергея Лукьянова.

— У мужа было больное сердце, — делится с нами Клара Степановна Лучко. — А работал он на износ. Например, когда играл Булычева, менял три рубашки — все они были хоть выжимай. Сережа перенес три инфаркта. Его могло бы спасти шунтирование сосудов, но в то время такая операция была большой редкостью. Судьба отпустила ему только 55 лет жизни.

“Огней так много золотых

на улицах Саратова,

Парней так много холостых,

а я люблю женатого”

Когда с хозяйкой дома мы затягиваем эту самую застольную песню Доризо, он объясняет:

— У этой песни женский образ — собирательный.

— А город Саратов выбран случайно?

— Это российская глубинка, где течет река Волга. Именно в таком городке и должна была жить моя героиня. К тому же слово “Саратов” идеально легло в рифму.

Николай Доризо показал стихи композиторам, с которыми работал: Соловьеву-Седому, Мокроусову, но никто из них не рискнул написать к ним музыку.

— Тогда в почете были произведения о трудовых подвигах, — говорит поэт. — А тут не просто любовная лирика, а чуть ли не аморалка. Друзья мне говорили: “Эта песня нигде не прозвучит”. Я показал стихи Константину Симонову, и он тут же напечатал их в “Литературной газете”.

Я в это время работал над песней “От людей на деревне не спрятаться. ” к кинофильму “Дело было в Пенькове”. Картину уже отсняли, когда меня вдруг рано утром озарило: стихи “Я люблю женатого” просто идеально ложатся в сюжет! В восемь утра я побежал к композитору Кириллу Молчанову. Он поворчал, бросил один взгляд на текст, сел за пианино и сразу начал наигрывать ту самую мелодию! Мы “зажглись”, тут же поехали на студию к режиссеру Станиславу Ростоцкому. Он руками замахал: худсовет назначен на пятницу, будут принимать готовый фильм, какая еще новая песня! И тут мы начали петь. А дело было в павильоне, вокруг нас собрались парикмахеры, костюмерши, плотники, рабочие сцены, которые тут же начали нам подпевать: “Эх, рано он завел семью, печальная история. Я от себя любовь таю, а от него тем более…” Они принялись выпрашивать стихи, и я раздал им все экземпляры, которые у меня при себе были. А на другой день мне звонит директор Киностудии имени Горького: “Что это вы за песню написали, у нас вся студия ее поет?” Мы с Молчановым приехали, спели ему, и он решил: “Волей, данной мне Богом и ЦК, переношу сроки сдачи фильма”. Худсовет отложили, съемочную группу отправили доснимать кадры фильма, на фоне которых потом прозвучала песня “Огней так много золотых. ”

Судьба у песни стала прямо волшебной.

Военный корреспондент Юрий Грибов вспоминает: “Я тогда служил в Румынии. Квартировали мы в Констанце, в старом отеле “Паласс”, стоящем на берегу Черного моря. Жизнь наших офицеров могла бы быть райской, если бы не две глупости армейского руководства. Первое недомыслие — строгий сухой закон. И это в Румынии, где вино разных марок исстари рекой льется. Вторая глупость — вместо разрешения офицерам жить с семьями штабы и соединения наводняли полчищами незамужних девиц, для которых специально открыли всевозможные должности. Девушки, конечно, мечтали поскорее здесь выйти замуж. А за кого? Почти все офицеры женатые. Так что свадеб не было. А вот романов. Политотдел в связи с возникшими обстоятельствами решил с помощью воспитательной работы как-то приглушить “эти штучки”. Но где там!

В общем, и пили, и влюблялись, и трагедии переживали. Помню, как раз в это время в “Литературной газете” появилось стихотворение Николая Доризо “Огней так много золотых”. Буквально на второй день это стихотворение не только читалось, но и пелось. Из многих окон отеля вечерами доносились женские голоса: “А я люблю женатого. ” Незамужние девицы восприняли стихотворение как свой гимн, как директиву и усилили атаки. Полковник из политотдела армии, мой хороший знакомый, целыми днями разбирал любовные жалобы и качал седой головой: “Попался бы мне этот Доризо в темном переулке! Задал он нам работку!”

— После выхода фильма я встретил на улице Марка Бернеса, — рассказывает Николай Константинович. — Он бросился ко мне, стал утешать: “Я понимаю, это страшно неприятно, возможно, у тебя теперь будет куча трудностей, главное, как Геля к этому отнесется. (я тогда был женат на певице Гелене Великановой), но ты не переживай. ” Я спрашиваю: “Марк, да что случилось?” И он рассказывает: “Про тебя написали ужасный, чудовищный фельетон в “Крокодиле”!” И потащил меня в Некрасовскую библиотеку. В журнале я прочитал пародию: “Пьянит любовь сильней вина мою натуру южную, в меня девчонка влюблена, а я люблю замужнюю. ”

Читайте также:
Стихи женщине, родившейся в октябре

— Вы не представляете, сколько я получил писем от учительниц! — продолжает поэт. — “Вы оклеветали образ советской женщины!” “Где вы видели советскую женщину, которая любит женатого?” Но, несмотря на такой отпор, песня пробилась к людям, стала любимой.

За низким окном подтаявшие сосульки отсчитывают капля за каплей утекающее время. От елей за окном ложатся голубые тени. За длинным разговором мы не заметили, как стемнело. Отложив в сторону очки, Николай Константинович тихо говорит:

— Все мои песни от Бога, и все мое творчество от Бога. Мой дед был протоиереем Кубанского собора, а отец — ярым атеистом, поэтому мой путь к Богу был долгим. Этим я виноват перед Ним.

Поправляя стопку книг на столе,

хозяин начинает читать:

“Поэт — он сам стихов не пишет,

покорный зову своему,

Он Божий голос явно слышит,

строку диктующий ему.

А тот, кто отдален от Бога,

кому не стыдно согрешить,

Тот сам пытается за Бога

стихи волшебные сложить”.

На столе я замечаю конверт, на котором выведено: “Москва, Кремль. Доризо”.

Поздравления с днем рождения Маргарите

С днём рождения, Маргарита!
Будь счастливою всегда,
Словно солнышком умыта,
Не печалься никогда!

Оставайся ты прекрасной,
Восхитительной такой!
Я желаю море страсти,
Пусть придет к тебе любовь!

Мечта поэта, Маргарита,
Сегодня день рожденья ваш!
Пусть будут горести забыты,
Печали будут, как мираж,

И только счастье явным будет,
Подарит радость и мечту!
Вас, Маргарита, любят люди
За ум, красу и доброту!

Для Маргариты нет преград.
Она жемчужина Вселенной.
И ей к лицу любой наряд –
Экстравагантна, вкус отменный.
Немножко взбалмошна она.
Уверена в себе, критична.
Красива, женственна, стройна.
Решительна и романтична.
Дальнейшей радости в судьбе
Желаем, Риточка, тебе!

Королева Маргарита,
О, прекрасная, Марго!
В сериале знаменитом
Добиваешься всего.

Пред тобою на коленях
Самый лучший из мужчин,
Пусть любовь тебя согреет,
А для горя – нет причин!

Маргарита, как жемчуг, прекрасна,
Я чудеснее имя не знаю.
В этот радостный твой день рождения
Наилучшего я пожелаю.

Чтоб всегда ты собой оставалась
Самой милой, веселой, нарядной,
Этот стих для тебя, Маргарита,
Самой доброй, любимой, приятной!

Поздравительная открытка

Поздравляем с днем рожденья, Маргарита,
Будь всегда здорова, в радости живи,
Пусть всегда душа будет открыта
Для дружбы, счастья и большой любви!

Чего мы ждем? Шампанское разлито,
Держа бокал в руке, ты смотришь на гостей.
Так будь же ты счастливей, Маргарита,
Принцесс и королевских дочерей!

Нет обаятельнее женщины,
Нежна, загадочна она,
И помыслы светлее жемчуга,
И сострадания полна.
В душе у милой Маргариты
Богатства дивные сокрыты.
И, оставляя добрый след,
Она являет их на свет.
Но в день чудесных именин,
Хочу я дать совет один:
Бывают в жизни неудачи –
Сердиться ты не торопись.
Решая сложные задачи,
К самоиронии стремись!

С днем именин

Поздравляем нашу РИТУ
С днем светлейших именин!
Пусть душа для всех открыта –
Мир един и неделим

На своих или чужих.
В человеке интересен
Маргарите каждый штрих –
Ведь в познанье мир чудесен!

Мы ее поздравим дружно,
Чтоб счастливой стать могла!
Пожелаем все, что нужно –
Добрых встреч, любви, тепла!

Голосовые поздравления Маргарите с днем рождения

Твое доброе сердечко
Для друзей всегда открыто.
Поздравляю с днем прекрасным,
Солнечная Маргарита.

Счастья женского большого,
Быть волнительной всегда,
Чтоб вздыхали в след мужчины:
«Что за девушка – звезда».

Чтоб в карьере быть успешной
Удавалось без труда.
Будь любима, энергична,
Не сдавайся никогда. ©

Маргарита – “жемчужина” значит,
Это видят все издалека,
Кто не рядом, жалеют и плачут,
Рады те, с кем ты, Рита, близка!

Оставайся шикарной и милой,
Столь решительной, как и всегда,
Пусть проблемы проносятся мимо,
Не наступят в душе холода,

А напротив, ты будешь отлично
Жить, весь мир обнимая, любя,
Улыбаясь легко и привычно!
С днем рожденья, Ритуля, тебя! ©

Ритуля, Рита, Маргарита,
Имен то много, ты одна,
То, как котенок, шаловлива,
А то спокойна, как луна.

Тебе мы в день рождения
Приветы говорим,
За наше приглашение
Тебя благодарим!

На дне моря водолазы
Твое имя отыскали,
Удивились они сразу,
Как оно блестит, сияет!

И тебе оно досталось,
Рита, Риточка, по праву.
Всех красивей улыбаясь,
Обладаешь добрым нравом.

Твое сердце, Маргарита,
Золотое, без сомненья.
Для друзей, родных открыто.
Ах, Ритуся, с днем рожденья!

Оставайся столь прелестной,
Милой, доброй. Будь любимой.
Знать тебя нам очень лестно,
Будь довольной и счастливой! ©

День рожденья – светлый праздник,
Ему сопутствует радость, смех,
От всей души тебя, Маргарита, поздравляем,
Пусть сопутствует тебе во всём успех.

Пусть день сегодняшний будет лучше, чем вчера,
Пускай везёт тебе во всём, всегда,
Пусть будет жизнь, как полная река,
Пускай судьба наградит тебя сполна.

Даже если судьба почему-то сердита,
Никогда не погаснет надежды звезда.
Драгоценной жемчужиной будь, Маргарита,
Оставайся прекрасной и светлой всегда.
Веры в радость любви по пути не утрать,
И отыщет тебя благодать.

Было б то в моей бы власти
Я бы стал, конечно, Мастер,
Потому что, хоть умри ты,
Не могу без Маргариты.

Восхваление Маргариты

Говорят, что Маргариты
С королями все родня
Их великие пииты
Восхваляли до меня.

Но пришло сегодня время
Мне склониться перед ней,
И дрожат мои колени
Пред роднею королей.

Заикаюсь и бледнею,
Что-то мямлю, как баран,
Ничего сказать не смею
В горле ком, в глазах туман.

Мну в руках свои листочки,
Страх великий обуял
И тихонько рву я в клочки,
Что полночи сочинял.

О великие пииты,
Где вы братья по перу?
Восхваленье Маргариты
Не по силам одному.

Пушкин, Гете и Булгаков
Приходите в мой шалаш
В мощной творческой атаке
Мы раскроем образ наш.

Первой строчкой осененный
Я открою мадригал.
“Так стоял поэт склоненный
И растерянно молчал”.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: