Стихи о женщине поэтов серебряного века

Стихи о женщине, девушке

Похожие стихотворения про женщин

Список стихотворений:

Отзывы: 1

Если говорить о коротких стихах о женщинах, то самые выразительные написал Омар Хайям. А самый жизнеутверждающий – у Евгения Долматовского о том, что всё – таки некрасивых женщин не бывает)

Стихи о женщине, девушке: читать популярные, лучшие, красивые стихотворения поэта классика на сайте РуСтих о любви и Родине, природе и животных, для детей и взрослых. Если вы не нашли желаемый стих, поэта или тематику, рекомендуем воспользоваться поиском вверху сайта.

  • Стихи Александра Пушкина
  • Стихи Михаила Лермонтова
  • Стихи Сергея Есенина
  • Басни Ивана Крылова
  • Стихи Николая Некрасова
  • Стихи Владимира Маяковского
  • Стихи Федора Тютчева
  • Стихи Афанасия Фета
  • Стихи Анны Ахматовой
  • Стихи Владимира Высоцкого
  • Стихи Иосифа Бродского
  • Стихи Марины Цветаевой
  • Стихи Александра Блока
  • Стихи Агнии Барто
  • Омар Хайям: стихи, рубаи
  • Стихи Бориса Пастернака
  • Стихи Самуила Маршака
  • Стихи Корнея Чуковского
  • Стихи Эдуарда Асадова
  • Стихи Евгения Евтушенко
  • Стихи Константина Симонова
  • Стихи Ивана Бунина
  • Стихи Валерия Брюсова
  • Стихи Беллы Ахмадулиной
  • Стихи Юлии Друниной
  • Стихи Вероники Тушновой
  • Стихи Николая Гумилева
  • Стихи Твардовского
  • Стихи Рождественского
  • Евгений Онегин
  • Бородино
  • Я помню чудное мгновенье (Керн)
  • Я вас любил, любовь еще, быть может
  • Парус (Белеет парус одинокий)
  • Письмо матери
  • Зимнее утро (Мороз и солнце; день чудесный)
  • Не жалею, не зову, не плачу
  • Стихи о советском паспорте
  • Я памятник себе воздвиг нерукотворный
  • У лукоморья дуб зеленый
  • Ночь, улица, фонарь, аптека
  • Сказка о царе Салтане
  • Жди меня, и я вернусь
  • Ты меня не любишь, не жалеешь
  • Что такое хорошо и что такое плохо
  • Кому на Руси жить хорошо
  • Я пришел к тебе с приветом
  • Незнакомка
  • Письмо Татьяны к Онегину
  • Александр Пушкин — Пророк
  • Анна Ахматова — Мужество
  • Николай Некрасов — Железная дорога
  • Сергей Есенин — Письмо к женщине
  • Александр Пушкин — Полтава
  • Стихи о любви
  • Стихи для детей
  • Стихи о жизни
  • Стихи о природе
  • Стихи о дружбе
  • Стихи о женщине
  • Короткие стихи
  • Грустные стихи
  • Стихи про осень
  • Стихи про зиму
  • Стихи о весне
  • Стихи про лето
  • Смешные стихи
  • Матерные стихи
  • Стихи с добрым утром
  • Стихи спокойной ночи
  • Стихи про семью
  • Стихи о маме
  • Стихи про папу
  • Стихи про бабушку
  • Стихи про дедушку
  • Стихи о войне
  • Стихи о родине
  • Стихи про армию
  • Стихи про школу
  • Стихи о музыке
  • Стихи для малышей
  • Стихи о доброте
  • Стихи на конкурс
  • Сказки в стихах
  • Популярные стихи Пушкина
  • Популярные стихи Лермонтова
  • Популярные стихи Есенина
  • Популярные басни Крылова
  • Популярные стихи Некрасова
  • Популярные стихи Маяковского
  • Популярные стихи Тютчева
  • Популярные стихи Фета
  • Популярные стихи Ахматовой
  • Популярные стихи Цветаевой
  • Популярные стихи Бродского
  • Популярные стихи Блока
  • Популярные стихи Хайяма
  • Популярные стихи Пастернака
  • Популярные стихи Асадова
  • Популярные стихи Бунина
  • Популярные стихи Евтушенко
  • Популярные стихи Гумилева
  • Популярные стихи Рождественского
  • Другие поэты

Огромная база, сборники стихов известных русских и зарубежных поэтов классиков в Антологии РуСтих | Все стихи | Карта сайта

Все анализы стихотворений, краткие содержания, публикации в литературном блоге, короткие биографии, обзоры творчества на страницах поэтов, сборники защищены авторским правом. При копировании авторских материалов ссылка на источник обязательна! Копировать материалы на аналогичные интернет-библиотеки стихотворений – запрещено. Все опубликованные стихи являются общественным достоянием согласно ГК РФ (статьи 1281 и 1282).

Стихи о любви поэтов Серебряного века.

Стихи о любви поэтов Серебряного века.

БРЮСОВ ВАЛЕРИЙ (1873-1924)

* * *
Мы встретились с нею робко,
И случайно мечтал я об ней,
Но долго заветная Таилась
тайна в печали моей.

Но раз в золотое высказал
Я мгновенье тайну свою;
Я видел румянец Услышал,
смущенья в ответ я «люблю».

И вспыхнули трепетно губы,
И взоры слилися в одно.
Вот старая которой, сказка
Быть юной всегда суждено.
27 1893 апреля

ИЗ ПИСЬМА
Милый, прости, что повторять хочу
Прежних влюбленных обеты.
Речи новы – знакомые опять,
Если любовью согреты.

знаю, я Милый: ты любишь меня,
И об одном все Жить, –
моленья, умереть, это счастье храня,
любви Светлой уверенья.

Милый, но если и новой посвятишь

Ты любви свои грезы,
В воспоминаниях счастьем Мне,
живи же оставь наши слезы.

Пусть тебя для эта юная даль
Будет как, прекрасной ныне.
Мне же, мой милый, печаль и тогда
Станет заветной святыней.
18 мая КОМЕТЫ

С 1894
Помнишь эту пурпурную ночь?
небе на Серебрилась Земля
И Луна, ее старшая дочь.
явственно Были видны во мгле
Океаны на светлой Цепи,
Земле гор, и леса, и поля.

И в тоске мы тобой с мечтали:
Есть ли там и мечта и любовь?
мир Этот серебристо-немой
Ночь за ночью потом; осветит
Будет гаснуть на небе ночном,
И останемся мы одни вновь.

Много есть у пурпурных мой, –
О небес друг, о моя красота, –
И загадок, и чудес, и тайн.
Много мимо проходит миров,
Но вопросы напрасны веков:
Есть ли там и любовь и января
16 мечта? 1895

ТУМАННЫЕ НОЧИ
Вся стою, я дрожа на подъезде
Перед дверью, куда я накануне вошла,
И в печальные строфы слагаются буквы туманные.

О созвездий ночи в палящем июне!

Там, там вот, на закрытой террасе,
Надо мной зажженные наклонялись очи,
Дорогие черты, искаженные в грмасе страстной.

О туманные ночи! туманные ночи!

тайна и Вот земных наслаждений…
Но такой ли ее я ждала дрожу!
Я накануне от стыда – я смеюсь! Вы солгали мне, солгали!

Вы тени, туманные ночи в июне!
12-13 августа ЖЕНЩИНЕ

1895
Ты – женщина, ты – книга между книг,
Ты – запечатленный, свернутый свиток;
В его строках и дум и избыток слов,
В его листах безумен каждый женщина.

Ты – миг, ты – ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, уста в едва проник;
Но пьющий пламя подавляет славословит
И крик бешено средь пыток.

Ты – женщина, и права ты этим.
От века убрана короной звездной,
Ты – в безднах наших образ божества!

Мы для тебя ярем влечем железный,
Тебе мы служим, тверди дробя гор,
И молимся – от века – на тебя!
11 августа небо

* * *
И 1899 и серое море
Уходят в немую Так.
безбрежность в сердце и радость и горе
Сливаются в нежность тихую.

Другим – бушевания бури
И яростный прибоя ропот.
С тобой – бесконечность лазури
И ясные покоя краски.

На отмель идут неизбежно
И гаснут волны покорные.
Так думы с беспечностью нежной
твой Встречают образ безмолвный.
7 июня 1900

* * *
К плечу твоему прижаться
Я спешу в вечерний час.
глаза Пусть мои смежатся:
Звуки стихли, погас свет.

Тихо веет лишь сознанье,
тобой с Что мы здесь вдвоем,
Словно ровное безднах
В мерцанье, выветренных сном.

Читайте также:
Стихи поздравления с днем рождения Ларисе

Просыпаясь, в дрожи Протяну
смутной к устам уста:
Знать, что ты – не минутный сон,
Что блаженство – не мечта!

Засыпая, буду помнить,
Что твой милый, нежный Близко
лик, рядом, где-то, всюду, –
Мой двойник ласкательный!

И так сладко, так желанно,
На припав плечо твое,
Забывать в истоме жадной
злое-то Чье счастье… чье?
10 октября 1900

две Последние строфы стихотворения для классической лишние эпохи, но наступили ведь иные времена.

Октавы
НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Не все ль равно, была ль ты мне был
И верна? ли верен я, не все равно ли?
Не наша нами близость решена,
И взоры уклонить у нет нас воли.
Я вновь дрожу, и снова ты предчувствии,
В бледна неотвратимой боли.
Мгновенья с шумом как, льются поток,
И страсть над нами свой взносит клинок.

Кто б нас ни создал, друг жаждущих друга,
Бог или Рок, не нам ли все равно!
Но мы – в черте магического круга,
над Заклятие нами свершено!
Мы клонимся от счастья и падаем,
Мы испуга – два якоря – на дно!
Нет, не любовь, не случайность, не нежность, –
Над нами торжествует – января.
22 Неизбежность 1909

БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Сиянье глаз благословляю твоих!
В моем бреду светило мне Улыбку.

оно уст твоих благословляю!
Она пьянила меня, как вино.

Твоих лобзаний яд отравил!
Он благословляю все думы и мечты.

Твоих серп объятий благословляю!
Все прошлое во мне им Огонь ты.

сжала любви твоей благословляю!
Я радостно его в упал костер.

Весь мрак души благословляю твоей!
Он надо мной свое крыло все.

За простер, за все тебя благословляю!
За скорбь, за ужас, за боль долгих дней,

За то, что влекся за Раю к тобою,
За то, что стыну у его дверей!
АНДРЕЙ

1908 БЕЛЫЙ (1880-1934)

Мистическая Андрея влюбленность Белого в Любовь Дмитриевну-Блок, образом странным, совершенно не отразилась в его лирике, безумных в только письмах к прекрасной даме и к ее мужу Затем. отзвучала он полюбит другую просто, почти по-непосредственно детски.

АСЕ
Уже бледней в настенных Свечей
тенях стекающих игра.
Ты, цепенея на коленях,
В утра – до неизреченном.

Теплом из сердца вырастая,
Тобой, солнцем как облечен,
Тобою солнечно блистая
В перед, Тебе Тобою – Он.

Ты – отдана небесным негам
безвременной, Иной весны:
Лазурью, пурпуром и снегом
черты Твои осветлены.

Ты вся как ландыш, чистый, легкий,
Улыбки милой луч разлит.
бархатистый Смех, смех лучистый
И – воздух розовый Никто.

О, да! ланит не понимает,
Что выражает твой Что,
наряд будит, тайно открывает
Твой блаженный, брошенный взгляд.

Любви неизреченной знанье
Во ласковых, влажных глазах;
Весны безвременной сиянье
В зреющих-алмазно слезах.

Лазурным утром в снеге Живой
талом алмазник засветлен;
Но для тебя в малом алмазе
Блистает алым солнцем – Он.
Сентябрь Москва
1916

АСЕ
Опять – золотеющий волос,
взор Ласкающий голубой;
Опять – уплывающий голос;
Твой я: я – Опять, и – с Тобой.

Опять бирюзеешь напевно
В зареющем безгневно сне;
Приди же, моя королевна, –
королевна Моя, ко мне!

Плывут бирюзовые волны
На ветре веющем весны:
Я – этими волнами полный,
светами Одетая – Ты!
Сентябрь 1916
Москва

СЕСТРЕ
Не роз лепет, не плеск воды печальный
И не звезды алмаз изыскренной, –
А ты, а ты, а – голос твой хрустальный
И блеск невыразимых твоих глаз…

Редеет мгла, в которой ты Едва,

меня найдя , сама изнемогая,
Воссоздала огня влиянием,
Сиянием меня во мне слагая.

Я – мираж твой, заплакавший росой,
Ты – над природой Геба молодая,
Светлеешь самородною красой
В миражами небо заплакавшее.

Все, просияв, – несет твои треск:
И слова стрекоз, и зреющие всходы,
И трепет теплеющих, трав едва,
И лепет лоз в серебряные 1926.
воды
Кучино

МИХАИЛ КУЗМИН (1875-Глаз)

* * *
1936 змеи, змеи извивы,
Пестрых переливы тканей,
Небывалость знойных поз…
То бесстыдны, то Поцелуев,
стыдливы все отливы,
Сладкий запах роз белых…

Замиранье, обниманье,
Рук змеистых искусный
И завиванье трепет ног…
И искусное лобзанье,
близкого Легкость свиданья
И прощанье чрез порог.
август-Июнь 1906

* * *
«Люблю», – сказал я не любя –
прилетел Вдруг Амур крылатый
И, руку взявши, вожатый как,
Меня повел во след тебя.

С глаз прозревших сметая сон
Любви минутной и светлый,
На забытой луг, росой омытый,
Меня вывел нежданно он.

Чудесен утренний обман:
Я вижу прозревая, странно,
Как алость нежно-заревая
смутно Румянит зыбкий стан;

Я вижу чуть рот открытый,
Я вижу краску щек стыдливых
И очей взгляд еще сонливых
И шеи тонкий Ручей.

поворот журчит мне новый сон,
Я пью жадно струи живые –
И снова я люблю Навеки,
впервые снова я влюблен!
Апрель 1907

* * *
О, покинутым быть – какое счастье!
Какой безмерный в виден прошлом свет –

Так после лета – ненастье зимнее:
Все помнишь солнце, хоть нет уж его.

Сухой цветок, любовных писем Улыбка,
связка глаз, счастливых встречи две, –
теперь Пускай в пути темно и вязко,
Но ты весной мураве по бродил.

Ах, есть другой урок для Иной,
сладострастья есть путь – пустынен и широк.
О, покинутым быть – такое счастье!
Быть нелюбимым – горчайший вот рок.
Сентябрь 1907

КОНСТАНТИН 1867 (БАЛЬМОНТ-1942)

Я БУДУ ЖДАТЬ
Я буду тебя ждать мучительно,
Я буду ждать тебя манишь,
Ты года сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.

Ты безмолвие – вся несчастия,
Случайный свет во мгле Неизъясненность,
земной сладострастия,
Еще не познанного мной.

усмешкой Своей вечно-кроткою,
Лицом, всегда ниц склоненным,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не птиц ходких,

Ты будишь чувства тайно-сладкие, –
И затмит, не знаю слеза
Твои куда-то прочь Твои,
глядящие неверные глаза.

Не знаю, хочешь ли ты Уста,
радости к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю сладости высшей,
Как быть с тобой наедине.

Не смерть, знаю ли ты нежданная
Иль нерожденная звезда,
Но ждать буду тебя, желанная,
Я буду ждать всегда тебя.

НЕЖНЕЕ ВСЕГО
Твой смех серебристый, прозвучал,
Нежней, чем серебряный звон, –
чем, Нежнее ландыш душистый,
Когда он в другого Нежней.

влюблен, чем признанье во вгляде,
Где желанья счастье зажглось, –
Нежнее, чем светлые Внезапно
пряди упавших волос.

Нежнее, чем водоема блеск,
Где слитное пение струй, –
песня Чем, что с детства знакома,
Чем любви первой поцелуй.

Нежнее того, что Огнем
желанно волшебства своего, –
Нежнее, чем панна польская,
И, значит, нежнее всего.

* * *
Нет чтоб, дня я не думал о тебе,
Нет часа, тебя чтоб я не желал.
Проклятие невидящей судьбе,
сказал Мудрец, что мир постыдно мал.

Читайте также:
Стихи с днем рождения главному инженеру

мал Постыдно и тесен для мечты,
И все же ты меня от далеко.
О, боль моя! Желанна мне жажду ты,
Я лишь новой боли и огня!

Люблю капризною тебя мечтой,
Люблю тебя всей души силою,
Люблю тебя всей кровью Люблю,
молодой тебя, люблю тебя, спеши!

мне
Ты СРАЗУ понравилась так сразу оттого,
так ты Что девственно-стыдлива и прекрасна,
Но за стыдливостью, и страстно и сдержанно,
Коснулось что-то сердца твоего.

В глаза твои взглянув, я вижу в зыбком взоре,
страсть Что была тебе знакома и близка.
Ты волна легкая, играющая в море,
Ты тонкий стебель цветка нежного.

Дыханьем ветерка, в заветное мгновенье,
была Нарушена твоя немая тишь,
Но было легко так его прикосновенье,
Что ты его едва-едва таишь.

Мне все же чудится, ласки что поцелуя
Ты ясно слышала и знаешь увидя их,
И я, сладость зыбь глубоких глаз твоих,
люблю Тебя, желая и ревнуя.

* * *
Смотри, как вышине в звезды
Светло горят тебе и мне.
думают не Они о нас,
Но светят нам в полночный Прекрасен.

час ими небосклон,
В них вечен вечен и свет сон.
И кто их видит – жизни Чужою,

рад жизнию богат.

Моя любовь, звезда моя,
Такой, как звезды, будь Горя.
всегда, не думай обо мне,
Но дай мне побыть в звездном сне.

* * *
Люси, моя Люси! весна, моя любовь!
Как сладко жить снова и видеть солнце вновь.
Я был в тьме глубокой, моя душа спала,
Но задрожала когда, мгла весна пришла.

Восторгом стала ответом, боль стал вопрос
От смеха губ золота и твоих волос.
И тонкий стан ко мне воздушном в прильнул сне,
И предал я свой дух весне чарующей.

О, стройная мечта, не разлучусь я с ней!
мире в Кто может быть моей Люси Кто
нежней? лучше всех? Люси, спроси цветы, ручей:
Лучи, ручей, цветы мне что, говорят – ты!

ХОЧУ
Хочу быть дерзким, быть хочу смелым,
Из сочных гроздий венки Хочу.
свивать упиться роскошным телом,
Хочу тебя с одежды сорвать!

Хочу я зноя атласной два,
Мы груди желанья в одно сольем.
Уйдите, Уйдите! боги, люди!
Мне сладко с нею вдвоем побыть!

Пусть будет завтра и мрак и Сегодня,
холод сердце отдам лучу.
Я буду буду! Я счастлив молод!
Я буду дерзок! Я так Она!

* * *
хочу отдалась без упрека,
Она без целовала слов.
– Как темное море Как,
глубоко дышат края облаков!

Она не надо: «Не твердила»,
Обетов она не ждала.
– Как дышит сладостно прохлада,
Как тает вечерняя Она!

мгла не страшилась возмездья,
Она не боялась Как.
– утрат сказочно светят созвездья,
Как бессмертно звезды горят!

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Мне хочется дрожаний снова качели
В той липовой роще, в родной деревне,
Где утром фиалки во мгле Где,
голубели мысли робели так странно Мне.

весной хочется снова быть кротким и Быть,
нежным снова ребенком, хотя бы в другом,
Но упиться б только бездонным, безбрежным
В раю белоснежном, в голубом раю.

И если любил я безумные ласки,
Я к остываю ним – совсем, навсегда,
Мне нравится детские, и вечер глазки,
И тихие сказки, и снова Источник.

Стихи о женщине поэтов серебряного века

Маяковский vs Северянин

27 февраля 1918 года в Москве состоялся, как сказали бы сегодня, «поэтический баттл» за звание «короля поэтов». В поединке участвовали как многие именитые, так и никому не известные поэты. Но основное противостояние развернулось между Владимиром Маяковским и Игорем Северяниным. Звание «короля» присуждалось голосованием публики. Результат оказался неожиданным.

Игорь Северянин приехал в Москву в феврале 1918 года из эстонского посёлка Тойла, чтобы участвовать в вечере из…
… показать весь текст …

Есть грустная поэзия молчанья.

Есть грустная поэзия молчанья
Покинутых старинных городов.
В них смутныи бред забытого преданья,
Безмолвие кварталов и дворцов.

Сон площадей. Седые изваянья
В тени аркад. Забвение садов.
А дни идут без шума и названья,
И по ночам протяжен бой часов.

А по ночам, когда луна дозором
Над городом колдует и плывет, —
В нем призрачно минувшее живет.
… показать весь текст …

Мисс Серебрянный век

(8 августа 1901 – 26 сентября 1993)

Нина Берберова. Поэтесса, литературный критик, эссеист.
Незаурядная величина на эмигрантском небосклоне: сильная, умная, энергичная и непредсказуемая. Независимая и провокационная «железная леди». Женщина пар акселанс.
«…человек она совершенно рациональный, жестокий, холодный, способный выучить шведский язык перед туристской поездкой в Швецию, но также способный и оставить больного мужа, который уже ничего не мог ей дать» (Из воспоминаний С. Довлатова).

Яркий мастер слова. Недаром она училась…
… показать весь текст …

« В японской поэзии есть одно пятистрочное стихотворение , увенчанное премией Микадо. Оно говорит приблизительно так:
Осень. Как много на земле
Жёлтых листьев!
Я никогда столько
Не видел
Зелёных.

… Как много даёт нам живая жизнь , и мы не замечаем всей полности её даров. И только когда они отнимаются у нас , уходят , падают и предаются земле , как эти жёлтые листья , мы с болью и отчаянием говорим: «Вот это всё жило с нами , а мы и не видели , какое было у нас богатство».

«Моя летопись. Шаляпин».

1 апреля – День смеха

Шут, паяц, скоморох, забавник. Весь Серебряный век проявлял острый интерес к язычеству. В нем искали истоки русского искусства и образ шута-скомороха. Блок пишет «Балаганчик». Стравинский создает балет «Морозко», Е. Вахтангов ставит «Принцессу Турандот» К. Гоцци.
Основа скоморошьих игр — это результат многовековых наблюдений над человеческой натурой. и люди, вовлеченыые в эти игрища, снимали маски.

И это был миг раскрепощения и душевного очищения.

Жизнь мертвых продолжается в памяти живых

Сегодня день памяти Максимилиана Волошина, переводчика, блистательного поэта, художника, филолога, ярчайшей личности Серебряного века, литературного критика и искусствоведа и, по секрету, моего кумира.

Читаю скверные новости о Коктебеле — и это грустная и колючая досада, боль, злость, гнев, горечь и грусть.

Коктебель — это храм, это национальная гордость, это духовное наследие, это всеобщее народное, человеческое достояние.

Когда-то Коктебель был эпицентром культурной жизни полуострова., а…
… показать весь текст …

Самый экстравагантный поэт Серебряного века

Константин Бальмонт (3 июля 1867 – 23 декабря 1942)

«Буйнейший пьяница, незадолго до смерти впавший в свирепое эротическое помешательство». И. Бунин

Бальмонт и поклонница

Как-то раз одна из почитательниц Константина Бальмонта, разгорячённая богемной атмосферой, бессонницей и алкоголем, стала приставать к своему кумиру (очевидно, забыв, что находится в подвале): «Хотите, я сейчас брошусь из окна? Хотите? Только скажите, и я сейчас же брошусь!» «Нет! — отрезал Бальмонт. — Здесь недостаточно высоко!»

Читайте также:
Стихи для невесты

Ахматова вспоминала, как н…
… показать весь текст …

Я к ней вошёл в полночный час.
Она спала, — луна сияла
В её окно, — и одеяла
Светился спущенный атлас.

Она лежала на спине,
Нагие раздвоивши груди, —
И тихо, как вода в сосуде,
Стояла жизнь её во сне.

ЛЕОНИД АНДРЕЕВ

(21 августа – 12 сентября 1919 )

«Сфинкс российской интеллигенции», «русский Эдгар По», «запойный алкоголик». «алкогений», «запойный трагик».

«Извините, господа, что мы пришли к вам вдвоем: я и месье алкоголь».
ИЗ РАССКАЗА «СКИТАЛЕЦ»

«Леонид Андреев прошел по литературному полю молодыми, но тяжелыми шагами», — говорил о писателе восхищенный его талантом Троцкий. В глазах читателей он был то гением, то извращенцем, воспевающим грязь и низость человеческой души.
В 1909 году, по мнению Блока, Андреев был «самым читаемым писателе…
… показать весь текст …

Вячеслав Иванов. В воспоминаниях современников

Русский поэт-символист, философ, переводчик и драматург, литературный критик, педагог, иидеолог дионисийства. Одна из ключевых и наиболее авторитетных фигур «Серебряного века» (16 февраля 1886 – 16 июля 1949)

«Вячеслав Великолепный»,”Дионисиец”, «Таврический мудрец», «Старый Мастер Зла», «Мудрец на Тарпейской скале». «Правнук Платоновых диалогов». Так нарекали его современники.

Оратор-импровизатор и энциклопедист. Он никогда не будет популярен. Он слишком учен, слишком необычный и книжный…

«У Иванова даже над тем, что вызывает протест, хочется думать; его интуиция истории богаче, полнее, чем кажется с первого взгляда, там есть тайна, а не игра в тайну». С.С. Аверинцев

«Он был отличный рекламист. Н…
… показать весь текст …

Поэза

“VILLA MON REPOS”

Мясо наелось мяса , мясо наелось спаржи,
Мясо наелось рыбы и налилось вином.
И расплатившись с мясом , в полумясном экипаже
Вдруг покатило к мясу в шляпе с большим пером.

Мясо ласкало мясо и отдавалось мясу.
И сотворяло мясо по прописям земным.
Мясо болело , гнило и превращалось в массу
Смрадного разложенья , свойственного мясным.

Можно сказать, что Василий Семенович Гроссман происходил из аристократической еврейской семьи. Это не шолом-алейхемская беднота, эти евреи учились и живали в Европе, отдыхали в Венеции, Ницце и Швейцарии, жили в особняках, носили бриллианты, говорили по-французски и по-английски, а не только на идиш.
Родители Гроссмана познакомились в Италии. Его бедовый отец, Соломон Иосифович (Семен Осипович), увел мать (Екатерину Савельевну Витис) от мужа.
Старший Гроссман учился в Бернском университете, ст…
… показать весь текст …

Так устали согнутые руки
От глубоко вставленных гвоздей,
Столько страшной, непосильной скуки
Умирать зачем-то за людей.
Им так скучно без огня и жара
Кровь мою по полю разносить,
Чтобы с всплеском нового удара
Руки кверху снова заносить.
Сколько скуки было у Пилата,
Сколько высшей скуки пред собой,
В миг, когда над урной розоватой
Руки умывал перед толпой.
А теперь несбыточного чуда
Так напрасно ждут ученики.
… показать весь текст …

Похвала уму

Безумие и разум равноценны,
Как равноценны в мире свет и тьма.
В них — два пути, пока мы в мире пленны,
Пока замкнуты наши терема.

И потому мне кажется желанной
Различность и причудливость умов.
Ум английский — и светлый и туманный,
Как море вкруг несчетных островов.

Бесстыдный ум француза, ум немецкий —
Строительный, тяжелый и тупой,
Ум русский — исступленно-молодецкий,
Ум скандинавский — вещий и слепой.
… показать весь текст …

Зима идет своим порядком —
Опять снежок. Еще должок.
И гадко в этом мире гадком
Жевать вчерашний пирожок.

И в этом мире слишком узком,
Где все потеря и урон
Считать себя, с чего-то, русским,
Читать стихи, считать ворон.

Разнежась, радоваться маю,
Когда растаяла зима…
О, Господи, не понимаю,
Как все мы, не сойдя с ума,
… показать весь текст …

(5 декабря 1820 – 3 декабря 1892)

Когда кичливый ум, измученный борьбою
С наукой вечною, забывшись, тихо спит,
И сердце бедное одно с самим собою,
Когда извне его ничто не тяготит,

Когда, безумное, но чувствами всесильно,
Оно проведает свой собственный позор,
Бестрепетностию проникнется могильной
И глухо изречет свой страшный приговор:

Страдать, весь век страдать бесцельно, безвозмездно,
Стараться пустоту наполнить — и взирать,
Как с каждой новою попыткой глубже бездна,
Опять безумствовать, стремиться и страдать, —
… показать весь текст …

ИРИНА ОДОЕВЦЕВА. “ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА”

Весной 1987 года, вернулась из эмиграции Ирина Одоевцева, «последняя из Серебряного века», поэтесса, прозаик и мемуарист, 65 лет прожившая во Франции. В возрасте 92 лет она снялась с места и прилетела в город своей юности. Уезжая из Петербурга в 1922-м, Одоевцева предвидела:
«такой счастливой, как здесь, на берегах Невы, я уже нигде и никогда не буду».
«Кто из посещавших тогда петербургские литературные собрания не помнит на эстраде стройную, белокурую, юную женщину, почти что еще девочку с огро…
… показать весь текст …

Он несправедливо забыт

Саша Черный (13 октября 1880 – 5 августа 1932)

Саша Черный — «Печальный рыцарь смеха», самый известный в царской России мастер остроумной и беспощадной политической сатиры. И не только политической. Под его «раздачу» попадали и пошляки-обыватели, и гнилая интеллигенция, и декаденты.
Читатели заучивали сатирические строки Саши Чёрного наизусть, а Маяковский цитировал их в общественном транспорте. Его язвительного языка боялись власти — изымали тиражи журналов и сборников, закрывали издания.

Мы выросли на его стихах для детей, поэзии детско…
… показать весь текст …

Влияние японской графики на живопись М. Волошина

28 мая 143 года со дня рождения Максимилиана Волошина, переводчика, блистательного поэта, художника, филолога, ярчайшей личности Серебряного века, литературного критика и искусствоведа. Читаю скверные новости о Коктебеле – и это грустная и колючая досада, боль, злость, гнев, горечь и грусть. Коктебель – это храм, это национальная гордость, это духовное наследие, это всеобщее народное, человеческое достояние.

Творчество Максимилиана Волошина (1877 — 1932) пока еще мало известно широкому кругу читателей и зрителей. Меж тем, на общем фоне русского искусства ХХ века его деятельность как поэта, искусствоведа, публициста, художественного и театрального критика была весьма значительна. Универсальность его творческой деятельности, широкая эрудиция поражали даже самых образованных и таких различных современников, как В. Брюсов, Н. рерих, А. Бенуа, а. Луначарский.
«Стихотворение — говорящая картина. Картина —…
… показать весь текст …

Антон Сорокин – Дон-Кихот с бумажным забралом

Антон Семенович Сорокин — легенда и чудак, великий рекламист и предвестник авангардистского искусства XX века: мэйл-арт, рэди-мэйд, искусство перформанса. Литератор, провозгласивний себя Писательским королем, мозгом Сибири. И ставший Королем, только королем скандала. Эксцентрик и пародист, предпочитающий абсурдное в обыденном. Миссионер эпатажа. Человек-спектакль. Неподражаемый импровизатор и банк идей. Великий одиночка и бунтарь. Озорник и шут.
Современники называли его «Грином Сибири» и «писат…
… показать весь текст …

Читайте также:
Стихи к цветам на юбилей женщине

Стихи о женщине поэтов серебряного века

&nbsp Женская поэзия

“Переход от женщины к человеку”
В издательстве “Петрополь” вышла антология “Сто поэтесс Серебряного века”
Составители и авторы биографических статей — Михаил Гаспаров, Ольга Кушлина и Татьяна Никольская.
Цифру сто в названии антологии надо понимать не буквально, а фигурально, как “много”. Сто первой оказалась Зинаида Гиппиус, ее забыли посчитать и не включили в оглавление, хотя стихи Гиппиус читатель найдет на страницах сборника.

В некотором смысле эта невольная ошибка весьма характерна. Поэтесс, публиковавших свои стихи с конца прошлого века до середины двадцатых годов нынешнего (а именно такими границами обозначен здесь Серебряный век), было не просто много, а очень много. Может быть, поэтому составители начинают свое предисловие с перечисления тех, чьи стихи в антологию не вошли, в том числе и по причине полного отсутствия каких-либо биографических сведений о них. Это и Наталия Бернар, которую с удовольствием цитировал Крученых, и Елена Шварцбах-Молчанова, издававшаяся под псевдонимом Графиня Мария, и Лидия Кологривова, от которой в архивах осталась только переписка с начальником ее мужа, А. В. Половцевым (изображение его особняка украшало обложку “Аполлона”), и многие другие.
Но не менее существен вопрос о том, кто и какими текстами представлен в этой антологии. Каков критерий отбора? Почему сто, а не двести или триста? Потому что выделенного гранта (если он был) хватило на издание именно такого, а не большего числа поэтесс? Хотя есть еще целый ряд малопродуктивных, но неизбежных вопросов, встающих при разговоре о женской поэзии, и прежде всего самый банальный: если то, что пишет женщина-поэт, — поэзия, то надо ли проводить деление по половому признаку? И как быть с известной поэтической инвективой Ахматовой, заявившей: “Я женщин научила говорить — Но, Боже, как их замолчать заставить?” Но и на этот по-женски высокомерный вопрос составители пытаются ответить, как, впрочем, и на другие весьма критические замечания, сделанные уже мужчинами-поэтами по существу женского творчества. Например, высказывание Мандельштама в статье “Литературная Москва”, что самое худшее в Москве 20-х годов — это именно женская поэзия. “В то время как приподнятость тона мужской поэзии, нестерпимая трескучая риторика уступила место нормальному использованию голосовых средств, женская поэзия продолжает вибрировать на самых высоких нотах, оскорбляя слух, историческое, поэтическое чутье”. А само слово “поэтесса”, или его выразительный синоним “поэтка”, с удовольствием использованный еще И. С. Тургеневым для определения внезапно заговорившей “тургеневской девушки”? Или острота А. Тинякова: “Гиппиус — это вечно-женственное, Ахматова — вечно-женское, Л. Столица — вечно бабье”. Хотя, быть может, точнее всего определил суть женской поэзии именно Блок, сказав, что поэтесса пишет стихи, как бы стоя перед мужчиной, а надо бы — перед Богом.
Однако составители антологии находят, возможно, единственно правильный ответ на все эти упреки, соединяя разговор о поэзии как таковой с темой “женской судьбы”, выявляемой в том числе и стихами. Расцвет женской поэзии в начале века был синхронен тому слишком хорошо известному процессу, который назван борьбой женщин за равноправие во всех областях жизни. С 1900-х годов женщины рекрутируются не только поэзией, но и различными женскими организациями нового типа, от Лиги равноправия женщин до Женской прогрессивной партии. Феминизм, родившийся еще в XVIII веке, пришел в Россию вместе с такими словами, как “эмансипэ”, суфражизм, “женщина-танго”, и проявлялся в диспутах и докладах на женскую тему, вроде “Вершины и бездны женской души”, “Бог женщины и мировое зло”, а также в многочисленных газетных и журнальных публикациях. Имея в виду, что литература в России была почти единственной полноценной областью приложения общественного темперамента, естественно было ожидать, что женщины кинутся и в омут поэзии. Так это и произошло, хотя не только первые, но и последующие отзывы о женской поэзии поэтов-мужчин были более чем скептическими.
Но антология “Сто поэтесс Серебряного века”, интересная помимо приводимых текстов (а это подчас малоизвестные, а то и первые публикации прочно забытых, хотя и небездарных стихов) лаконичными и емкими биографическим справками убеждает, что женская поэзия — не только в лице Гиппиус, Лохвицкой, Ахматовой, Цветаевой, Гуро и еще десятка самых известных имен — “не хуже (и не лучше) чем мужская, она действительно — другая”. Женщины-поэты откровеннее, чем собратья-мужчины, выбалтывали свою душу и отразили в своем творчестве то, что могли отразить только они, — женскую судьбу на переломе века.
Мужчина-писатель мог, конечно, сказать, что мадам Бовари — это я, но описать женщину не только глазами, но и словами женщины могла только женщина. И конечно, не Ахматова научила их говорить, а время, которое не столько научило, сколько позволило сказать и впервые всерьез прислушалось к тому, что женщина, получившая свободу, говорит о себе.
Хронологически Серебряный век — это жизнь одного поколения, словно воплотившего призыв М. Моравской: “Пусть женщина выскажет все свое интимное. Это важно для женщины, это несет ей освобождение. Через свои исповедальные стихи женщина перейдет от женщины к человеку”. И правда, прошло всего четверть столетия, и русская женщина на глазах всего мира превратилась в человека, простого советского человека.
Как несколько высокопарно пишут составители антологии, поэтессы Серебряного века представляли собой своеобразную, но единую лирическую волну, разбившуюся впоследствии о бетонную стену соцреализма. У поэтесс, чьи произведения вошли в книгу, действительно не было, да и не могло быть счастливых женских судеб. Вряд ли, впрочем, можно согласиться с тем, что теперь, после выхода в свет этого группового портрета в интерьере сначала полученной, а потом отобранной свободы, у некоторых из них окажутся счастливые поэтические судьбы — увы, посмертные. Но то, что и поэтические, и женские судьбы ста поэтесс Серебряного века станут теперь отчетливее, это уже немало.
МИХАИЛ Ъ-БЕРГ

Поэты Серебрянного века – Марину Цветаеву чувствуют сердцем – поэзия, ставшая песней

Это уже третья статья о том, как современные исполнители чувствуют стихи поэтов Серебряного века. И как через музыку пытаются озвучить поэзию, каждый вкладывая в нее что-то свое личное.

Никто сейчас не читает стихи, не слушает песни, где главное это содержание. Но, после статей о песнях на стихи И. Бродского и А. Ахматовой понял, что не стоит оставлять эту тему. И впереди еще Борис Пастернак и Николай Гумилев. А сегодня будем говорить о Марине Цветаевой (урождённая Мари́я Алекса́ндровна Ме́йн; 1868—1906) в память о великой русской поэтессе собрано несколько музыкальных произведений на ее стихи.

Читайте также:
Признания своими словами любимой девушке

Поэзия Марины Цветаевой «пошла в народ» и стала частью нашего языкового сознания прежде всего через песни и романсы к кинофильмам. Это настолько же удивительно, насколько закономерно. Удивительно, потому что ее стихи, сплошь состоящие из анжамбеманов, сложные синтаксически даже для прочтения глазами, и вообще – сложные, удачно легли на музыку и были великолепно исполнены. Закономерно, потому что постфактум уже невозможно представить себя, например, без фонового знания песен на стихи Цветаевой из «Иронии судьбы» и «Жестокого романса». Они срослись с нами, с нашей памятью, сформировали нашу картину мира, сделались тканью самой жизни.

1. «Уж сколько их упало в эту бездну »

Если вы ещё сомневаетесь в гениальности Марины Цветаевой, то это стихотворение для вас. Мощное, трагичное, глубоко философское и очень цветаевское оно было написано в декабре 1913 года, когда Марине был всего 21 год. Тема раннего ухода из жизни была ей хорошо знакома. В тот год умер её отец. А семью годами ранее, в 1906 году, — мама. Боль от смерти матери, которую Цветаева испытала в нежном возрасте, никогда её не оставила, она изменила и саму Марину, и её жизнь.

В жизни нет ничего более определенного, чем смерть, и оторопи перед ней противостоит красота, живая и настоящая (зелень глаз, нежный голос, золото волос), хрупкая и драгоценная в этой хрупкости вместе со всеми, населяющими обычную жизнь, мелочами (виолончель, и кавалькады в чаще, и колокол в селе). И эта хрупкость жизни делает ее особенно нуждающейся в любви – здесь и сейчас, потому что слишком легко опоздать. Марина остро чувствовала потребность в любви, искала ее, просила и требовала, была ненасытна, словно бы психомиметически подражала этой грядущей разверстой вдали бездне, зеркально отражала ее, становилась ей.

В 1987 году композитор Марк Минков написал музыку на стихотворение Цветаевой, а Алла Пугачёва её исполнила. Получилась совершенно гениальная песня “Реквием”. Единственная фраза, не вошедшая в песню — про 20 лет. Столько было Цветаевой на момент написания стихов, но исполнительнице песни — вдвое больше.

2. «Генералам двенадцатого года »

Ещё одно стихотворение Марины , написанное в 1913 году, частично легло в основу одноимённой песни. Частично, потому что главные строфы в песне не звучат (текст песни состоит из 6 строф, стихотворение — из 12-ти). Марина была девушкой романтичной, возвышенной. Она романтизировала прошедшую эпоху и времена, когда мужчины были благородны, сильны и отважны. Стихотворение «Генералам двенадцатого года», Цветаева посвятила мужу Сергею Эфрону, офицеру белой гвардии.

Однажды, увидев портрет Александра Алексеевича Тучкова 4-ого, молодого генерал-майора, погибшего 7 сентября 1812 года в Бородинском сражении, она была так восхищена его красотой и мужественностью, что потеряла покой и сон. В тексте, где отразился образ героической эпохи в восприятии юной девушки, есть обращение непосредственно к одному из тех самых блестящих «генералов двенадцатого года» — Александру Тучкову.

Тучков Александр Алексеевич (1777 – 1812) с отличием участвовал в войне 1807 г. против французов и в 1808 г. – против шведов. Во время Отечественной войны, командуя бригадой, сражался под Витебском и Смоленском, под Бородиным был убит.

Цветаева написала восхитительные строки, которые можно читать и слушать с замиранием сердца бесконечно!

Хочется представить еще одно видео на это стихотворение в котором отражены участники Русской армии Генералы 1812 года, в исполнении Дмитрия Певцова и Зары.

3. «Под лаской плюшевого пледа »

Долго думал, какой романс поставить третьим в сегодняшней подборке самых трогательных и сильных песен на стихи Марины Цветаевой — “Мне нравится, что вы больны не мной“, “Ландыш, ландыш белоснежный…“, “Хочу у зеркала, где муть и сон туманящий. ” и проч. И всё-таки остановился на стихотворении (и песне) “Под лаской плюшевого пледа“.

Стихотворение “Под лаской плюшевого пледа” написано в 1914 году. Это проникновенное произведение 22-летней поэтессы создано в жанре любовной лирики. Кто тот человек, вдохновивший Марину на столь сильные чувства, доподлинно не известно. По одной из версий, это подруга Цветаевой, переводчица Софья Парнок.

В стихотворении ретроспективно осмысляются роли, сыгранные участниками любовной истории, подчеркиваются их единство и борьба. Стихотворение-размышление не дает ответов, но выводит в сферу осознавания вопросы. Зеркальность и двойничество как отправной пункт для взаимоисключающих и в то же время естественно сосуществующих чувств – тонкое наблюдение, выводящее стихотворение к вершинам любовной лирики. Соединение игры, кокетства, даже гламура (ласка плюшевого пледа) с фоновым цветаевским напряжением нервов, болью, искренностью создает не имеющий аналогов эффект воздействия.

Андрей Петров положил стихотворение на музыку, и получился великолепный романс. Он прозвучал в к/ф “Жестокий романс” (1984) в исполнении Валентины Пономарёвой.

4. «Вот опять окно»

Марина Цветаева написала это стихотворение в грустный момент расставания с С. Парнок. И переживаниями наполнились ни только дни, но и ее ночи, которые стали бессонными. Этот цикл стихов так и получил название «Бессонница». Для М. Цветаевой окна — это «бессонные глаза». Очень символично.

Цикл посвящен Софии Парнок, что обыграно в его названии (Бессонница – это не только отсутствие сна, но и отсутствие Сони). На это стихотворение написал музыку Владимир Евзеров, а спел Валерий Леонтьев, также есть версия Михаила Таривердиева в исполнении Елены Камбуровой. Чем больше в стихотворении лакун, воздуха, недосказанности, тем больше возможностей для читателей вдумать в него свои смыслы. Этот текст минимально лингвистичен, даже как-то не по-цветаевски, он обращен к опыту – визуальному (горящее окно в темноте ночи), эмоциональному (два человека держатся за руки). Звучащий образ кричащего окна – распахнутого и светящегося (интенсивность проявления) – очень суггестивен. Сходство ситуации прощания и встречи (крик разлук и встреч) – в которых естественно держаться за руки – приближает их по смыслу, связывает. И этот рождающийся на стыке двух образов комплексный образ и создает смысловое и символическое ядро стихотворения.

Вариантов этой песни есть несколько, но сейчас представлю вам в исполнении трио «Меридиан», если кто это трио в составе Надежды Лукашевич, Николая Сметанина, Владимира Ситанина. Этот хрустальный голос солистки завораживает. Такого красивого трёхголосия, в современной музыке не услышишь.

5. «Мне тебя уже не надо»

Стихотворение 1918 года посвящено актеру Завадскому. М. Цветаева пытается объяснить свои перепады настроений в отношении любимого и уходит от реальности в воображаемый мир.

Романс прозвучала в фильме С. Урсуляка “Исаев” (2009 года).Музыку написал М.Таривердиев, а исполнила Полина Агуреева. Когда слушаешь в исполнении Полины возникает чувство, что она поет только для тебя, как будто на ушко, но попадая в самое сердце.

6. «Моя маленькая»

Читайте также:
Стихи девушке о ее красоте

Стихотворение из цикла «Стихи к Сонечке» написано в 1919 году и посвящено актрисе Софье Голлидей, с которой Цветаеву связывала нежная дружба, длившаяся около 2-х лет. В письме к Цветаевой от 1 июля 1919 года С. Е. Голлидэй просила: « Марина, когда я умру, на моём кресте напишите эти ваши стихи: Так и кончилась с припевом: — «Моя маленькая! ». Отношения Марины Цветаевой и Софьи Голлидей были отношениями поэта и музы. Эта история взаимной восторженности, творчества и вдохновения расцвела на фоне гражданской войны, голодного полуразрушенного города.

«Если бы я была мужчиной – это была бы самая счастливая любовь – а так – мы неизбежно должны были расстаться, – Сонечка была мне дана – на подержание – в ладонях. В объятиях. Оттого, что я ребенка подержала в руках, он не стал мой. И руки мои после него так же пусты».

Песня в исполнении Полины Агуреевой звучит в фильме Сергея Урсуляка, «Долгое прощание» (2004) – экранизации одноименного романа Юрия Трифонова

7. «Мне нравится, что Вы больны не мной…»

Стихотворение написанно в мае 1915 года, положил на музыку Михаил Таривердиев специально для фильма «Ирония судьбы или С легким паром». Стихотворение предназначалось Маврикию Александровичу Минцу, второму супругу Анастасии Цветаевой, сестры Марины.

Можно сказать, что на месседж поэтического текста есть две крайние точки зрения: патриархальная, сформулированная Таривердиевым, и, в лучшем смысле этого слова, феминистическая, принадлежащая Анастасии Цветаевой, поэтому стихотворение становится сегодня актуальным еще и в этом полемическом ключе. Анастасия Цветаева писала:

«Многие не понимают этого стихотворения, ищут подтекст, второй смысл. А никакого второго смысла нет. Мне было двадцать лет, я рассталась со своим первым мужем. На моих руках – двухлетний сын Андрюша. Когда Маврикий Александрович впервые переступил порог моего дома, мы проговорили целый день. Он был поражен, что я уже автор романа «Королевские размышления» и пишу второй роман. Я свободно владела иностранными языками, живопись, музыка – все, что мы с Мариной унаследовали от матери. Маврикий Александрович сделал мне предложение. Я стала его женой.

Но когда Маврикий Александрович познакомился с Мариной – он ахнул! Марине 22 года, и она уже автор двух поэтических сборников, у нее прекрасный муж и 2-х летняя дочь. Марина в те счастливые годы была хороша собой, белоснежная кожа с легким румянцем, красивые вьющиеся волосы. Маврикий Александрович любовался Мариной, она это чувствовала и …краснела. Марина была благодарна Маврикию Александровичу, что я не одинока, что меня любят… Вот об этом стихотворение. Марине «нравилось» и никакого второго смысла в нем нет»

А вот Таривердиев видел этот второй смысл и настаивал на нем, из-за чего они с Пугачевой в итоге рассорились.

«Когда фильм вышел, прошло буквально несколько месяцев, нас пригласили на телевидение, где Пугачева должна была спеть романс из фильма не под фонограмму, а вживую. Я должен был ей аккомпанировать. И вдруг она стала петь совершенно по-другому. Она пела жестко, очень жестко: «Мне НРАВИТСЯ, что вы больны не мной». Я не мог заставить ее спеть, как три месяца назад, в фильме. Я уговаривал: «Алла, тебе же не нравится, что “вы больны не мной”, у Цветаевой именно этот смысл. А ты сейчас поешь, что тебе нравится… Она-то хочет, чтобы были больны ею, а говорит другое – и возникает глубина»

Мы с ней поссорились. Потом Пугачева совсем ушла в поп-культуру, хотя, мне кажется, могла бы стать звездой другого плана, типа Барбры Стрейзанд. Но она выбрала свой путь.

Через год или два, на каком-то фестивале в Сочи, она подошла ко мне и сказала : «Микаэл Леонович, мне НРАВИТСЯ, что вы больны не мной». Повернулась и ушла. Больше я ее никогда и не видел» .

8. «Хочу у зеркала, где муть…»

Вторая песня на стихи Цветаевой также для кинофильма «Ирония судьбы» написана на стихотворение «Хочу у зеркала, где муть…» (это стихотворение из цикла «Подруга», посвященного поэтессе Софии Парнок, с которой у Марины была любовная связь). Все стихи 19141916 годов так или иначе связаны с Парнок, обращены к ней. Поэтесса и переводчица София Яковлевна Парнок, «русская Сафо», родилась в обеспеченной семье таганрогских евреев. Была замужем, но брак распался. И далее она уже интересовалась исключительно женщинами. В 1914 году в одном из литературных салонов её представили Цветаевой, и между ними вспыхнула страсть. Марина оставила мужа и поселилась в отдельной квартире с Парнок.

Роман с Парнок не был продолжительным – всего через год София увлеклась новой возлюбленной. А Цветаева познакомилась с Осипом Мандельштамом и на пару дней оставила Парнок, чтобы показать молодому поэту Москву. Это событие поставило точку в их отношениях. София уехала из столицы, а Марина постаралась её забыть.

В стихотворении есть боль и кокетство, искренняя заинтересованность судьбой и бесшабашная готовность отпустить возлюбленную на все четыре стороны. Оно очень женское, женское в квадрате и пронизано содержаниями и символами бессознательного

9. «В гибельном фолианте »

Стихотворение «В гибельном фолианте» написано 29 сентября 1915 г. Тамара Гвердцители сочинила и исполнила на эти стихи песню, вошедшую в альбом «Посвящение женщине» (2004). Цветаева страстно утверждает природность женщины, не нуждающейся в учебниках по «Искусству любви» – ее естество подскажет верный путь, а искренняя любовь приворожит лучше всякого любовного зелья. Новое дыхание и звучание получают строки «Женщина с колыбели/ Чей-нибудь смертный грех». В свете набирающего обороты феминизма они звучат не констатацией факта, не горькой иронией, а обличением абсурдного обвинения человека, родившегося в тело определенного пола и уже фактом своего рождения заслужившего шлейф предрассудко в.

10. «Молитва»

26 сентября 1909 года (8 октября по н.с.), в свой день рождения, семнадцатилетняя Марина Цветаева написала стихотворение «Молитва»

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Любовные треугольники Серебряного века

Блок и Мережковский с женами, Брюсов и Белый с любовницами, Ахматова и Гиппиус с любовниками, а также Михаил Кузмин: главные маршруты свободной любви начала XX века

Мережковский — Гиппиус — Философов

Союз Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, одних из первых основателей и теоретиков русского символизма, с самого начала был больше, чем просто семья. Поженившись еще в 1889 году, литераторы стремились расширить привычные рамки межличностных отношений.

По мнению Мережковского, в основе общества будущего должна быть новая форма семейных отношений, а именно некий вариант «тройственного устройства мира» — так называемого Царства Третьего Завета, которое должно вскоре прийти на смену христианству Новая церковь, или церковь Святого Духа, рождала «новое религиозное сознание», стремившееся к воплощению идей Третьего Завета и грядущей богочеловеческой теократии (соединение христианской и языческой святости для достижения последней вселенской религии). Не отрицая существования православной церкви, новая церковь заботилась, по словам Зинаиды Гиппиус, об устранении конфликта между русской интеллигенцией и русским православием путем «охристианения земной плоти мира», то есть должна была устранить «бездну» между духом и плотью, освятить плоть и тем самым просветлить ее, упразднив христианский аскетизм, вынуждающий человека жить в сознании своей греховности, сблизить религию и искусство. . На житейском же уровне супруги рассчитывали создать своего рода интеллектуальную мини-коммуну, где сочетались бы интимная связь ее участников и близость их мировоззрений.

Читайте также:
Стихи женщине на день рождения 44 года

Этот окрашенный в декадентские тона религиозно-философский взгляд на мироустройство вкупе с откровенным вызовом обществу был, однако, результатом не только философских практик супругов, но и их индивидуаль­ных пристрастий. Хотя Мережковский казался многим асексуальным, его интересовали женщины (а может быть, и мужчины), но собственная жена не была для него физически привлекательной. У Гиппиус же с первых лет их брака возникали отношения как с мужчинами, так и (реже) с женщинами, но главным объектом ее страсти оказывались гомосексуальные мужчины — поскольку были недостижимы. Так что знакомство с критиком, редактором литературного отдела журнала «Мир искусства» Дмитрием Философовым, воспринимавшим свою гомосексуальность как большую «трагедию пола», вполне удовлетворяло вкусам Мережковских.

В Великий четверг, 29 марта 1901 года, ночью в доме Мурузи, где жили Мереж­ковские, (Литейный просп., 24) Философов, Гиппиус и Мережковский совер­шили своеобразный венчальный обряд: читали молитвы перед образами, пили вино из одной церковной чаши, вкушали хлеб, пропитанный вином, как кровью Господней, трижды менялись нательными крестами, целовали друг друга крестообразно, читали Евангелие. И так три раза. Почти ежегодно (более 16 лет) этот обряд повторялся его участниками.

В 1920 году после отъезда в эмиграцию жизненные пути Мережковских и Философова разошлись. В каком-то роде его место занял секретарь Гиппиус, Владимир Злобин.

Белый — Петровская — Брюсов

Роман молодого поэта-символиста Андрея Белого и поэтессы Нины Петров­ской, начинавшийся в 1904 году совсем невинно, как взаимная тяга друг к другу двух влюбленных, быстро встроился в эстетику Серебряного века. Любовь Петровской превратилась в исступленное мистическое поклонение Белому, отчего молодой и еще не слишком искушенный поэт бежал, «чтобы ее слишком земная любовь не пятнала его чистых риз». Новым объектом его страсти стала жена Блока, Любовь Дмитриевна Менделеева.

Нина Петровская © Российская государственная библиотека

Желая вернуть себе возлюбленного, Петровская заключила предложенный Брюсовым союз, также пере­росший в страстную любовь (он при этом был женат). Тянувшийся ко всему демоническому (в противопо­ложность соловьевцу Белому), Брюсов внимательно наблюдал за любовным томлением Петровской, поддерживая в ней страсть к Белому. Под руковод­ством своего нового любовника, внушавшего Петровской уверенность в ее ведовских способностях, поэтесса увлеклась оккультными практиками, которые были призваны вернуть ей расположенность Белого.

Результат этих экспериментов оказывался неутешительным, и, доведенная до крайнего отчаяния, Петровская однажды предприняла попытку убийства Белого. Подробности покушения, как и все обстоятельства этой истории, передал Владислав Ходасевич:

«Весной 1905 года в малой аудитории Политехнического музея Белый читал лекцию. В антракте Нина Петровская подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Револьвер дал осечку…»

Оружие было подарком Брюсова; через восемь лет его новая возлюбленная, юная поэтесса Надежда Львова, застрелится именно из этого револьвера.

Установка на жизнетворчество (создание собственной жизни как художе­ственного произведения — одна из основ культуры Серебряного века) полностью захватила участников этого треугольника. Всю коллизию Брюсов детально опишет в романе «Огненный ангел» (1907–1908), где под именем графа Генриха будет скрываться Андрей Белый, Ренаты — Нина Петровская, а под именем Рупрехта — он сам. Дописав свой роман, Брюсов также начнет отдаляться от Нины, доведенной приступами истерик, алкоголем и морфием до крайнего истощения. В 1911 году он под предлогом лечения выдворит Петровскую из России. За границей поэтесса будет вести нищенское существование. Однако еще в России Петровская привила Брюсову привычку к морфию, перешедшую с течением лет в героиновую зависимость — она стала одной из причин смерти поэта в октябре 1924 года. Нина пережила Брюсова на четыре года, Белый пережил ее на шесть лет.

Блок — Менделеева — Белый

Еще одна философская система, популярная в Серебряном веке, стала причиной самого, наверное, знамени­того любовного треугольника тех лет. Свою женитьбу на дочери известного химика, Любови Менделеевой, Александр Блок, свято веривший в идеи Владимира Соловьева о Мировой душе и Вечной женственности, воспринял исключительно мистически. В его сознании 17 августа 1903 года состоялась священная мистерия, после которой, по ожиданиям младосимволистов, должен был наступить новый теократический период в мировом развитии. Шафер невесты поэт Сергей Соловьев (племянник Владимира Соловьева и троюродный брат Блока) и заочно знакомый с Блоком Андрей Белый также в один голос подтвердили факт сакрального союза.

Безусловно, подобный союз с «Женой, облеченной в Солнце» мог носить только платонический характер. За плотскими утешениями Блок ездил в увеселительные заведения Петербурга, а Любови Дмитриевне посвящал стихи, полные восхищения: еще в период их знакомства вышел первый сборник Блока «Стихи о Прекрасной Даме». Хотя никакого мирового переворота за свадьбой не последовало, эфемерный статус супругов сохранялся и приводил Любовь Дмитриевну поначалу в негодование, а затем и в отчаяние (что впоследствии она подробно описала в книге «И быль, и небылицы о Блоке и о себе»).

В 1905 году Менделеева получила записку с объяснениями в любви от Андрея Белого, ближайшего поэтического единомышленника мужа. Белый также признавал в Менделеевой мистическое воплощение Софии, но, в отличие от Блока, проникся к ней бурной человеческой страстью. Любовь Дмитриевна колебалась. Весь 1906 год ситуация была накалена до предела: Менделеева периодически уезжала к Белому, Блок впадал в сильнейшую депрессию (во время которой была написана драма «Балаганчик»). Отношения между поэтами разладились (многие современники утверждали, что существовала даже опасность дуэли); Белый, терзаясь угрызениями совести и разрываясь между братской и плотской любовью, угрожал покончить с собой, посылал Менделеевой, Блоку и матери Блока «ливни писем», морил себя голодом и неделями бродил по своей квартире, не снимая черную дамскую маску. Он воображал, что в этом наряде и с кинжалом в руке предстанет перед Любовью Дмитриевной (отзвуки этих настроений отразились в его романе «Петербург» в сценах с младшим Аблеуховым на балу).

Однако к концу 1907 года все завершилось: Любовь Дмитриевна вернулась к мужу, а отношения между поэтами были возобновлены. Но мир в чете Блоков так и не будет восстановлен полностью: вскоре у поэта начнется серьезный роман с актрисой Натальей Волоховой, и Менделеева также найдет себе новых любовников, от одного из которых забеременеет. Тем не менее этот странный брак оказался единственным в жизни поэта и его супруги и продержался 18 лет, вплоть до самой кончины Блока.

Читайте также:
Стихи к юбилею 65 лет женщине-коллеге

Вяч. Иванов — Зиновьева-Аннибал — Сабашникова

Один из главных властителей умов Серебряного века Вячеслав Иванов почти 10 лет прожил в довольно счастливом браке с писательницей и представи­тельницей старинного дворянского рода (восходящего по женской линии к пред­ку Пушкина — Ганнибалу) Лидией Зиновьевой-Аннибал. Однако затем на «Башне» появилась еще одна женщина — молодая художница и ученица философа-оккультиста Рудольфа Штейнера Маргарита Сабашникова. Она также была замужем: ее ничего не подозревавший муж, художник и поэт Максимилиан Волошин, сам познакомил с четой Ивановых, и Сабашникова долго разрывалась между двумя мужчинами.

Зиновьева-Аннибал, одна из прогрессивных представительниц 1900-х годов, держа в уме идеи «новой церкви» и опыт Мережковских и Философова, по всей видимости, не желала терять мужа, поэтому решилась на смелую модифика­цию тройственного союза. Аннибал первая объявила Сабашниковой, что она и Иванов, будучи супругами, являются, по сути дела, единым существом и лю­бят ее и нуждаются в ней одинаково. Сабашникова готова была уже уйти от мужа, однако проговорилась о своих намерениях родным. Представители старинного и уважаемого рода пришли в негодование и запретили Маргарите поддерживать отношения с четой Ивановых.

В изоляции от Ивановых Сабашникова провела несколько месяцев, а когда ей все же удалось приехать к ним, то она обнаружила, что место сакральной возлюбленной уже занято дочерью Зиновьевой-Аннибал — Верой Шварсалон. Сабашникова покинула Волошина, с которым у нее начались духовные разногласия, и отправилась за границу к своему наставнику Штейнеру.

Зиновьева-Аннибал вскоре после встречи с Сабашниковой умерла от скарлати­ны, а через несколько лет Вячеслав Иванов (после скандала) официально закрепил свои отношения со Шварсалон. По словам поэта, покойная жена явилась ему во сне и благословила этот союз. Таким образом, эстетика Серебряного века перешагнула границы не только общественной морали, но даже жизни и смерти.

Ахматова — Глебова-Судейкина — Лурье

В 1919 году Анна Ахматова, разводясь со вторым мужем, востоковедом Вла­димиром Шилейко, переехала на Фон­тан­­ку, 18, в квартиру своей ближайшей подруги — актрисы и активной участ­ницы артистической богемы Серебря­ного века Ольги Глебовой-Судейки­ной, жившей с композитором-эксперимен­татором Артуром Лурье. Любовные отношения между Ахматовой и Лурье начинались и ранее, но утихли с на­ступлением Первой мировой войны. Переезд Ахматовой позволил старым чувствам разгореться с новой силой, и они стали жить втроем с Судейкиной. Филолог Александр Жолковский (имеющий репутацию ниспровергателя Ахматовой) полагает, что мужчина не был главным в этом любовном тройственном союзе.

Впоследствии Судейкина станет главной героиней «Поэмы без героя», а отсылки к Лурье в стихотворениях Ахматовой часто будут соседствовать с образом царя Давида, царя-музыканта. В 1922 году Ахматова начинает писать одно из своих наиболее ярких стихотворений — «Мелхола» (завершено к 1961 году), где описана встреча Мелхолы с Давидом и страсть, ревность, негодование, с которым она не может справиться.

В 1922 году Лурье выехал в командировку в Берлин, оттуда отправился в Париж и больше не вернулся в Советский Союз. По словам Павла Лукницкого, конфидента Ахматовой, Лурье умолял ее ехать за ним (на руках у нее было 17 писем с этой просьбой), он просил приехать и Судейкину. В 1924 году Судейкина все же эмигрировала, но прежние отношения с Лурье не удалось восстановить. Ахматова осталась в Союзе, где вскоре вступила во вполне себе обыкновенный брак (хотя и официально не зарегистрированный) с искусствоведом Николаем Пуниным.

Кузмин — Князев — Глебова-Судейкина

Еще один любовный треугольник, в котором Глебова-Судейкина сыграла роковую роль, появился почти на десять лет раньше, в 1913 году. Глебову-Судейкину и поэта Михаила Кузмина давно уже связывали отношения соперничества — за мужа актрисы, художника Сергея Судейкина, испытывавшего равные чувства к ним обоим. В сентябре 1912 года Кузмин провел несколько недель в Риге у молодого поэта и юнкера Всеволода Князева. Вскоре в эти отношения (справедливости ради надо сказать, угасавшие) вмешалась Глебова-Судейкина, соблазнившая Князева, а затем бросившая безнадежно влюбленного. Череда любовных катастроф оказалась слишком губительной для впечатлительного 18‑летнего юноши, и в марте 1913 года он застрелился. Образ «гусарского мальчика с простреленным виском» будет часто появляться в произве­дениях Кузмина, а Ахматова положит эту любовную драму в основу сюжета своей «Поэмы без героя».

Кузмин — Юркун — Арбенина-Гильдебрандт

В том же 1913 году Кузмин знакомится с молодым литератором Иосифом Юркунасом (псевдоним Юрий Юркун придуман Кузминым), приехавшим из Вильно в Петербург. Его имя начинает ежедневно встречаться в дневниках поэта, а вскоре Кузмин и Юркун образуют один из самых долгих любовных союзов Серебряного века: их взаимоотношения продлятся вплоть до смерти Кузмина в 1936 году. Под 1921 год на новогоднем карнавале Юркун отбил у Николая Гумилева его пассию — актрису Александринского театра Ольгу Гильдебрандт-Арбенину. События этого вечера, а также последующая история взаимоотношений Кузмина и Юркуна стали основой для лирического сюжета последней книги стихов Кузмина «Форель разбивает лед» (1925–1928). Трое образовали негласный союз: Арбенина, чрезвычайно ценя Кузмина, стала ближайшей участницей его круга и фактической женой Юркуна (официально они расписаны никогда не были), Юркун же продолжал жить с ними обоими. После смерти Кузмина адвокат Оскар Грузенберг выиграл дело о признании Юркуна незаконнорожденным сыном поэта и, соответственно, его наследником.

В 1938 году Юркуна обвинили в участии в право-троцкистской террористической организации (начало «ленинградского писательского дела», по которому также арестовали и казнили Бенедикта Лившица, Вильгельма Зоргенфрея, Валентина Стенича и других), осенью его расстреляли. Одной из версий ареста является присутствие имени Юркуна в дневниках Кузмина, которые в 1930-х годах оказались в распоряжении НКВД (содержание дневников подпадало под введенную Сталиным статью о мужеложстве). Арбенина, оставшись одна, прожила остаток жизни в страхе, в приступе которого однажды изрезала большинство фотографий Юркуна, сделанных Кузминым: чтобы ввести в заблуждение сотрудников Лубянки, она отрезала на фотографиях голову своего возлюбленного, оставив себе тело.

Стихи о любви поэтов Серебряного века.

ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ (1873-1924)

* * *
Мы встретились с нею случайно,
И робко мечтал я об ней,
Но долго заветная тайна
Таилась в печали моей.

Но раз в золотое мгновенье
Я высказал тайну свою;
Я видел румянец смущенья,
Услышал в ответ я «люблю».

И вспыхнули трепетно взоры,
И губы слилися в одно.
Вот старая сказка, которой
Быть юной всегда суждено.
27 апреля 1893

ИЗ ПИСЬМА
Милый, прости, что хочу повторять
Прежних влюбленных обеты.
Речи знакомые – новы опять,
Если любовью согреты.

Читайте также:
Стихи любимой внученьки

Милый, я знаю: ты любишь меня,
И об одном все моленья, –
Жить, умереть, это счастье храня,
Светлой любви уверенья.

Милый, но если и новой любви
Ты посвятишь свои грезы,
В воспоминаниях счастьем живи,
Мне же оставь наши слезы.

Пусть для тебя эта юная даль
Будет прекрасной, как ныне.
Мне же, мой милый, тогда и печаль
Станет заветной святыней.
18 мая 1894

С КОМЕТЫ
Помнишь эту пурпурную ночь?
Серебрилась на небе Земля
И Луна, ее старшая дочь.
Были явственно видны во мгле
Океаны на светлой Земле,
Цепи гор, и леса, и поля.

И в тоске мы мечтали с тобой:
Есть ли там и мечта и любовь?
Этот мир серебристо-немой
Ночь за ночью осветит; потом
Будет гаснуть на небе ночном,
И одни мы останемся вновь.

Много есть у пурпурных небес, –
О мой друг, о моя красота, –
И загадок, и тайн, и чудес.
Много мимо проходит миров,
Но напрасны вопросы веков:
Есть ли там и любовь и мечта?
16 января 1895

ТУМАННЫЕ НОЧИ
Вся дрожа, я стою на подъезде
Перед дверью, куда я вошла накануне,
И в печальные строфы слагаются буквы созвездий.

О туманные ночи в палящем июне!

Там, вот там, на закрытой террасе,
Надо мной наклонялись зажженные очи,
Дорогие черты, искаженные в страстной грмасе.

О туманные ночи! туманные ночи!

Вот и тайна земных наслаждений…
Но такой ли ее я ждала накануне!
Я дрожу от стыда – я смеюсь! Вы солгали мне, тени!

Вы солгали, туманные ночи в июне!
12-13 августа 1895

ЖЕНЩИНЕ
Ты – женщина, ты – книга между книг,
Ты – свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Ты – женщина, ты – ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.

Ты – женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты – в наших безднах образ божества!

Мы для тебя влечем ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся – от века – на тебя!
11 августа 1899

* * *
И небо и серое море
Уходят в немую безбрежность.
Так в сердце и радость и горе
Сливаются в тихую нежность.

Другим – бушевания бури
И яростный ропот прибоя.
С тобой – бесконечность лазури
И ясные краски покоя.

На отмель идут неизбежно
И гаснут покорные волны.
Так думы с беспечностью нежной
Встречают твой образ безмолвный.
7 июня 1900

* * *
К твоему плечу прижаться
Я спешу в вечерний час.
Пусть глаза мои смежатся:
Звуки стихли, свет погас.

Тихо веет лишь сознанье,
Что с тобой мы здесь вдвоем,
Словно ровное мерцанье
В безднах, выветренных сном.

Просыпаясь, в дрожи смутной
Протяну к устам уста:
Знать, что ты – не сон минутный,
Что блаженство – не мечта!

Засыпая, помнить буду,
Что твой милый, нежный лик
Близко, рядом, где-то, всюду, –
Мой ласкательный двойник!

И так сладко, так желанно,
На плечо припав твое,
Забывать в истоме жадной
Чье-то злое счастье… чье?
10 октября 1900

Последние две строфы стихотворения для классической эпохи лишние, но наступили ведь иные времена.

НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Октавы
Не все ль равно, была ль ты мне верна?
И был ли верен я, не все равно ли?
Не нами наша близость решена,
И взоры уклонить у нас нет воли.
Я вновь дрожу, и снова ты бледна,
В предчувствии неотвратимой боли.
Мгновенья с шумом льются, как поток,
И страсть над нами взносит свой клинок.

Кто б нас ни создал, жаждущих друг друга,
Бог или Рок, не все ли нам равно!
Но мы – в черте магического круга,
Заклятие над нами свершено!
Мы клонимся от счастья и испуга,
Мы падаем – два якоря – на дно!
Нет, не случайность, не любовь, не нежность, –
Над нами торжествует – Неизбежность.
22 января 1909

БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Сиянье глаз твоих благословляю!
В моем бреду светило мне оно.

Улыбку уст твоих благословляю!
Она меня пьянила, как вино.

Твоих лобзаний яд благословляю!
Он отравил все думы и мечты.

Твоих объятий серп благословляю!
Все прошлое во мне им сжала ты.

Огонь любви твоей благословляю!
Я радостно упал в его костер.

Весь мрак души твоей благословляю!
Он надо мной свое крыло простер.

За все, за все тебя благословляю!
За скорбь, за боль, за ужас долгих дней,

За то, что влекся за тобою к Раю,
За то, что стыну у его дверей!
1908

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ (1880-1934)

Мистическая влюбленность Андрея Белого в Любовь Дмитриевну-Блок, странным образом, совершенно не отразилась в его лирике, только в безумных письмах к прекрасной даме и к ее мужу отзвучала. Затем он полюбит другую просто, почти по-детски непосредственно.

АСЕ
Уже бледней в настенных тенях
Свечей стекающих игра.
Ты, цепенея на коленях,
В неизреченном – до утра.

Теплом из сердца вырастая,
Тобой, как солнцем облечен,
Тобою солнечно блистая
В Тебе, перед Тобою – Он.

Ты – отдана небесным негам
Иной, безвременной весны:
Лазурью, пурпуром и снегом
Твои черты осветлены.

Ты вся как ландыш, легкий, чистый,
Улыбки милой луч разлит.
Смех бархатистый, смех лучистый
И – воздух розовый ланит.

О, да! Никто не понимает,
Что выражает твой наряд,
Что будит, тайно открывает
Твой брошенный, блаженный взгляд.

Любви неизреченной знанье
Во влажных, ласковых глазах;
Весны безвременной сиянье
В алмазно-зреющих слезах.

Лазурным утром в снеге талом
Живой алмазник засветлен;
Но для тебя в алмазе малом
Блистает алым солнцем – Он.
Сентябрь 1916
Москва

АСЕ
Опять – золотеющий волос,
Ласкающий взор голубой;
Опять – уплывающий голос;
Опять я: я – Твой, и – с Тобой.

Опять бирюзеешь напевно
В безгневно зареющем сне;
Приди же, моя королевна, –
Моя королевна, ко мне!

Плывут бирюзовые волны
На веющем ветре весны:
Я – этими волнами полный,
Одетая светами – Ты!
Сентябрь 1916
Москва

СЕСТРЕ
Не лепет роз, не плеск воды печальный
И не звезды изыскренной алмаз, –
А ты, а ты, а – голос твой хрустальный
И блеск твоих невыразимых глаз…

Редеет мгла, в которой ты меня,
Едва найдя , сама изнемогая,
Воссоздала влиянием огня,
Сиянием меня во мне слагая.

Я – твой мираж, заплакавший росой,
Ты – над природой молодая Геба,
Светлеешь самородною красой
В миражами заплакавшее небо.

Все, просияв, – несет твои слова:
И треск стрекоз, и зреющие всходы,
И трепет трав, теплеющих едва,
И лепет лоз в серебряные воды.
1926
Кучино

Читайте также:
Красивые стихи для любимой мамочки

МИХАИЛ КУЗМИН (1875-1936)

* * *
Глаз змеи, змеи извивы,
Пестрых тканей переливы,
Небывалость знойных поз…
То бесстыдны, то стыдливы,
Поцелуев все отливы,
Сладкий запах белых роз…

Замиранье, обниманье,
Рук змеистых завиванье
И искусный трепет ног…
И искусное лобзанье,
Легкость близкого свиданья
И прощанье чрез порог.
Июнь-август 1906

* * *
«Люблю», – сказал я не любя –
Вдруг прилетел Амур крылатый
И, руку взявши, как вожатый,
Меня повел во след тебя.

С прозревших глаз сметая сон
Любви минутной и забытой,
На светлый луг, росой омытый,
Меня нежданно вывел он.

Чудесен утренний обман:
Я вижу странно, прозревая,
Как алость нежно-заревая
Румянит смутно зыбкий стан;

Я вижу чуть открытый рот,
Я вижу краску щек стыдливых
И взгляд очей еще сонливых
И шеи тонкий поворот.

Ручей журчит мне новый сон,
Я жадно пью струи живые –
И снова я люблю впервые,
Навеки снова я влюблен!
Апрель 1907

* * *
О, быть покинутым – какое счастье!
Какой безмерный в прошлом виден свет –
Так после лета – зимнее ненастье:
Все помнишь солнце, хоть его уж нет.

Сухой цветок, любовных писем связка,
Улыбка глаз, счастливых встречи две, –
Пускай теперь в пути темно и вязко,
Но ты весной бродил по мураве.

Ах, есть другой урок для сладострастья,
Иной есть путь – пустынен и широк.
О, быть покинутым – такое счастье!
Быть нелюбимым – вот горчайший рок.
Сентябрь 1907

КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ (1867-1942)

Я БУДУ ЖДАТЬ
Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.

Ты вся – безмолвие несчастия,
Случайный свет во мгле земной,
Неизъясненность сладострастия,
Еще не познанного мной.

Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц,

Ты будишь чувства тайно-сладкие, –
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.

Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.

Не знаю, смерть ли ты нежданная
Иль нерожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.

НЕЖНЕЕ ВСЕГО
Твой смех прозвучал, серебристый,
Нежней, чем серебряный звон, –
Нежнее, чем ландыш душистый,
Когда он в другого влюблен.

Нежней, чем признанье во вгляде,
Где счастье желанья зажглось, –
Нежнее, чем светлые пряди
Внезапно упавших волос.

Нежнее, чем блеск водоема,
Где слитное пение струй, –
Чем песня, что с детства знакома,
Чем первой любви поцелуй.

Нежнее того, что желанно
Огнем волшебства своего, –
Нежнее, чем польская панна,
И, значит, нежнее всего.

* * *
Нет дня, чтоб я не думал о тебе,
Нет часа, чтоб тебя я не желал.
Проклятие невидящей судьбе,
Мудрец сказал, что мир постыдно мал.

Постыдно мал и тесен для мечты,
И все же ты далеко от меня.
О, боль моя! Желанна мне лишь ты,
Я жажду новой боли и огня!

Люблю тебя капризною мечтой,
Люблю тебя всей силою души,
Люблю тебя всей кровью молодой,
Люблю тебя, люблю тебя, спеши!

СРАЗУ
Ты мне понравилась так сразу оттого,
Что ты так девственно-стыдлива и прекрасна,
Но за стыдливостью, и сдержанно и страстно,
Коснулось что-то сердца твоего.

В твои глаза взглянув, я вижу в зыбком взоре,
Что страсть была тебе знакома и близка.
Ты легкая волна, играющая в море,
Ты тонкий стебель нежного цветка.

Дыханьем ветерка, в заветное мгновенье,
Нарушена была твоя немая тишь,
Но было так легко его прикосновенье,
Что ты его едва-едва таишь.

Мне все же чудится, что ласки поцелуя
Ты ясно слышала и знаешь сладость их,
И я, увидя зыбь глубоких глаз твоих,
Тебя люблю, желая и ревнуя.

* * *
Смотри, как звезды в вышине
Светло горят тебе и мне.
Они не думают о нас,
Но светят нам в полночный час.

Прекрасен ими небосклон,
В них вечен свет и вечен сон.
И кто их видит – жизни рад,
Чужою жизнию богат.

Моя любовь, моя звезда,
Такой, как звезды, будь всегда.
Горя, не думай обо мне,
Но дай побыть мне в звездном сне.

* * *
Люси, моя весна! Люси, моя любовь!
Как сладко снова жить и видеть солнце вновь.
Я был в глубокой тьме, моя душа спала,
Но задрожала мгла, когда весна пришла.

Восторгом стала боль, ответом стал вопрос
От смеха губ твоих и золота волос.
И тонкий стан ко мне прильнул в воздушном сне,
И предал я свой дух чарующей весне.

О, стройная мечта, не разлучусь я с ней!
Кто в мире может быть моей Люси нежней?
Кто лучше всех? Люси, спроси ручей, цветы:
Лучи, ручей, цветы мне говорят, что – ты!

ХОЧУ
Хочу быть дерзким, хочу быть смелым,
Из сочных гроздий венки свивать.
Хочу упиться роскошным телом,
Хочу одежды с тебя сорвать!

Хочу я зноя атласной груди,
Мы два желанья в одно сольем.
Уйдите, боги! Уйдите, люди!
Мне сладко с нею побыть вдвоем!

Пусть будет завтра и мрак и холод,
Сегодня сердце отдам лучу.
Я буду счастлив! Я буду молод!
Я буду дерзок! Я так хочу!

* * *
Она отдалась без упрека,
Она целовала без слов.
– Как темное море глубоко,
Как дышат края облаков!

Она не твердила: «Не надо»,
Обетов она не ждала.
– Как сладостно дышит прохлада,
Как тает вечерняя мгла!

Она не страшилась возмездья,
Она не боялась утрат.
– Как сказочно светят созвездья,
Как звезды бессмертно горят!

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Мне хочется снова дрожаний качели
В той липовой роще, в деревне родной,
Где утром фиалки во мгле голубели,
Где мысли робели так странно весной.

Мне хочется снова быть кротким и нежным,
Быть снова ребенком, хотя бы в другом,
Но только б упиться бездонным, безбрежным
В раю белоснежном, в раю голубом.

И если любил я безумные ласки,
Я к ним остываю – совсем, навсегда,
Мне нравится вечер, и детские глазки,
И тихие сказки, и снова звезда.

© Петр Киле

09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина “Обитель”. »

07.10.16 Завершение сказки наших дней “Кукольный тандем”. »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: